— Сначала приведем тебя в порядок, а то ты сейчас ничем не лучше отверженной драконицы, кожа и кости.
Как ты можешь говорить такое! — кричал внутри возмущенный голос, но сама я молча разделась и ступила под тугие горячие струи. Тепло разливалось на коже, пар завивал мокрые локоны в кольца, и я поняла, что мои светлые когда-то волосы почернели, стали цвета воронова крыла.
Интересно, что еще изменилось? — Как-то равнодушно пронеслось в голове.
А внутри было также холодно, как и прежде, ледяная пустыня и полное безмолвие.
Горячая вода не спасала от холода в сердце.
Надев на себя штаны, теплый свитер и меховой плащ, натянув на ноги высокие сапоги и спрятав руки в перчатках, я посмотрела, наконец, в зеркало.
Смерть и та краше.
Черные ввалившиеся глаза, потускневшие и какие-то пустые, заостренные скупы, бледные синюшные губы, впалые щеки.
Отвернулась и вышла из комнаты, глядя себе под ноги. Драко взял меня за локоть и вел по коридору, куда-то сворачивая, спускаясь по лестнице, открывая двери.
Я смотрела только вниз и совершенно не интересовалась, куда меня ведут.
— Полетишь на мне верхом, путь не близкий. Обещай не делать глупостей, я все равно тебя поймаю.
— Обещаю, — ответила я равнодушно и, подождав, пока Драко обернется, влезла ему на спину.
Ничего. Пустота. Никаких эмоций и ощущений.
Прыгать я не собиралась, меня скоро все равно убьют, не Дариэн магией, так Дакки лабрисом или отверженные кольями и пиками.
Мне было все равно, лишь бы увидеть в последний раз Вольного, попросить у него прощения, сказать последнее прощай и вскоре встретиться с ним вновь, но уже не в этом мире.
Крыши Обители приближались и становились все более различимыми, точки драконов двигались, и вот я уже различала их лица, жадно ища среди многих два знакомых и родных. Драко спикировал на такой знакомой площадке, и что-то внутри меня дрогнуло и пошло мелкой трещиной.
Драконы собирались вокруг Драко и меня, обступая нас плотным кольцом, а я спрыгнула с его спины и откинула капюшон, услышав чей-то судорожный вздох.
Повернула голову и увидела, наконец, тех, кого так жаждала найти в толпе лиц. Трещина расширилась и отозвалась болью в груди. К н и г о ч е й. н е т Я чувствовала такое отчаянное желание броситься к ним на грудь и рыдать там, обнимая и прося простить, что даже воздух вокруг накалялся, превращаясь в облака пара.