– Как это случилось? – Айша буквально влетела в квартиру, огляделась вокруг. Вещи были разбросаны, в комнату Алевтины дверь не закрыта, ящики её комода выдвинуты – было видно, что сын искал вещи, когда собирал мать в больницу.
– Да я сам не понял. Ты уехала, мать пошла на кухню варить свой фирменный кофе – твой её всё-таки не устроил.
Айша отметила про себя, что о её кофе он мог бы и промолчать. Зачем ещё раз напоминать ей о конфликте с его матерью?
– Ну, ушла, а мы с Юлей сидели, фотографии рассматривали.
Потом она спросила, где ванная комната – руки помыть. Я пошёл ей показать, пока она там была, заглянул на кухню – думал, что-то мама долго кофе варит… А она там на полу лежит! В какой-то скрюченной позе, рот открывается, а звуков нет, встать не может. Я испугался, стал её поднимать, а у неё правая рука и нога не слушаются, и лицо с правой стороны словно онемело. Тут Юля вышла, увидела её и сразу кинулась скорую вызывать… Сказала, что у её свекрови похожее было пять лет назад.
Инсульт."
"Скорая приехала, мать идти же не может, а лифт у нас – сама знаешь какой, туда носилки не помещаются, да и на лестничных площадках они с трудом разворачиваются. Пришлось её на покрывало переложить, я соседей из другого подъезда позвал, у нас никого из мужиков рядом не оказалось… Ну, мы её вчетвером за углы этого покрывала – и снесли вниз. Зрелище, конечно, печальное, у меня чуть сердце не оборвалось. Несём её, она левой рукой нами командовать пытается, глаза живые, а сама маленькая такая, куда-то стать её делась, скукоженная, жалкая до стона, глазами меня сверлит, а в них – гром и молнии… Уж я-то её взгляд знаю – мол, не так меня несёте! Огонь-женщина, конечно, мать моя.
Потом взгляну на неё опять, а в глазах – бездонная боль от осознания своей беспомощности и зависимости от других.
– Ты с ней на скорой поехал? В больнице был? Сам её госпитализировал?
– Нет, я остался. Юля сказала, что нужно врачам довериться, что там разберутся, они всё знают… И что её в реанимацию отвезут, а туда всё равно не пускают.
– Герман сидел на кухне, потерянный и сломленный.
Своего отца он почти не помнил, бабушка тоже ушла, когда он был маленький, а мать была в его жизни всегда. Казалось, что она вечная в своей властности и фундаментальности. Она была всегда и везде. Всё знала, контролировала и успевала. И хотя сейчас она вроде бы ничего не делала, но это только на первый несведущий взгляд.
