Обида, как огромное живое существо, заполняла Айшу изнутри, сжимала сердце, не давала дышать, затуманивала сознание.
Чтобы как-то пережить это состояние, организм в ответ рождал водопад слёз, стараясь омыть душу, но становилось ещё хуже. Она начинала злиться на себя за неумение сдерживать эмоции. Побороть обиду не получалось, и она переставала трезво оценивать ситуацию. Так и сейчас. Нет бы подумать, что же на самом деле происходит, ведь, может, ничего страшного и нет – ну подумаешь, бегать пошёл! Нужно порадоваться за человека, так нет, она сидит и рыдает, как маленькая.
В коридоре хлопнула дверь в ванную – Алевтина пошла совершать утренний моцион. Это был целый ритуал. Часа полтора в ванную будет не попасть. «Ну вот, не успела», – подумала Айша. Так происходило не в первый раз. Особенно когда времени с утра в обрез и нужно торопиться на работу, этот занятый навечно санузел раздражал. Она даже держала запасное полотенце и зубную щётку, чтобы умыться на кухне. Хотя сейчас то, что матери Германа ближайшие полтора часа не будет на кухне, ей было на руку.
«Нужно всё-таки взять себя в руки и приготовить завтрак. Потом разберусь, что происходит и куда он умчался», – подумала она.
Айша встала, застелила постель – они спали на раскладном диване, она у стены, а Герман с краю. Хотя с его ростом он занимал почти всё пространство, колени свисали с края дивана, а она всегда оказывалась вжатой в стену и старалась придвинуться к нему как можно плотнее, ощутить его всем телом. Сегодня ночью он отказал ей в близости, сославшись на усталость.
Раньше такого никогда не было. Ещё и этот побег с утра. Тревожные мысли не отпускали Айшу; занимаясь обычными утренними делами, она то и дело возвращалась к произошедшему.
На кухне было по-весеннему солнечно и свежо."
"Через открытую настежь форточку доносились трели птиц, радостно извещающих всех, что пришла весна.
Однако солнечные лучи, щедро освещавшие пространство небольшой кухни сквозь тюль, подчёркивали запущенность и огрехи старого ремонта.
Старая эмалированная четырёхконфорочная плита, местами потерявшая свою белую эмаль, наверное, ещё застала хозяев бывшей коммуналки и уж точно помнила Германа в детстве. Айша представила, как маленьким он сидел на этой кухне в детском деревянном стульчике и уминал кашу серебряной ложечкой… Она достала яйца из холодильника, такого же древнего, как и плита, и стала готовить омлет, с трудом сдерживая слёзы и пытаясь отвлечься мыслями о вечных рабочих задачах.
