Наземный вестибюль на её станции – не такой, как везде, отдельный маленький домик с хлопающими деревянными дверьми, потом два длинных коридора, потоки приехавших и отъезжающих не пересекаются, можно пройти мимо одновременно и не увидеть друг друга.
Сама станция – незатейливая, одна из самых скромных на этой линии, наверное, потому, что это первая станция московской подземки.
Хотя как посмотреть. На международной выставке достижений техники и искусства, проходившей в 1937 году в Париже, проект станции был удостоен Гран-при.
Видимо, оценило строгое международное жюри лаконичные, квадратные в сечении колонны из уральского мрамора Уфалей и оригинальный потолок, разделённый на прямоугольные ниши – кессоны. В Тонином детстве платформу освещали большие белые шары, закреплённые на чёрной ножке, они напоминали ей свисающие воздушные шарики. К сожалению, в семидесятых годах во время реконструкции их заменили на обычные люминесцентные светильники – скучно. Только стены не нравились Тоне. «Ну почему же их плиткой выложили, а не мрамором?» – сетовала она всякий раз, когда ожидала поезда, чтобы отправиться по своим делам.
По окончании школы Тоня пошла в Московский институт инженеров железнодорожного транспорта. Сознательно выбрала его, хотела работать в метро. Ей казалось, что это очень нужная и интересная профессия. Родители её поддержали, оба были из рабочих семей, высшего образования не было ни у отца, ни у матери, и они очень гордились тем, что дочка собралась в инженеры.
Поступать туда Тоня надумала, ещё будучи в восьмом классе, съездила на день отрытых дверей, подружку с собой прихватила, всё разузнала и стала подтягивать физику с математикой, чтобы сдать экзамены.
На репетиторов у родителей денег не было, нужно было всё осваивать самой.
Тоня расходовала себя рационально. Там, где нужно было, – выкладывалась полностью.
Могла поехать за учебником или тканью на новое платье через всю Москву, могла не спать ночами, заниматься без выходных и прогулок. Там же, где, по её разумению, было не нужно, она вела себя порой даже странно и непонятно для окружающих.
– Тоня, у нас завтра репетиция праздника в честь Первого мая, ты пойдёшь? – спрашивала подруга. Вопрос был номинальный, шли все. Как это – не пойти на репетицию? Тоня же для себя определяла, что ей лично это сейчас не нужно, и под любым предлогом, культурненько избегала ненужных телодвижений.
– Нет. Я завтра договорилась Марье Степановне в библиотеке помогать.
