– Разрешите вас пригласить? Объявляю белый танец!
Она обвела взглядом сидящих вокруг, поправила волосы, волной спускавшиеся по плечам, взяла Германа за руку и, как само собой разумеющееся, повела его в центр комнаты.
Он явно не ожидал такого поворота, хотя было видно, что уже устал от своих слушательниц и хотел куда-нибудь срулить, а тут – вот тебе на! – такое предложение.
«Симпатичная. Молоденькая только совсем, ну да ладно, пойду разомнусь», – подумал Герман.
Мужчина поднялся, словно просочившись сквозь свой «кружок по интересам», и в этот момент ощутил аромат каштановых волос и маленькую тёплую ладошку, крепко взявшую его за руку.
«Ну и хватка у малышки». – Он с интересом и даже с некоторым недоумением пошёл за ней.
Потом он поехал её провожать. Долго кружил по ночной Москве на старенькой «Ниве». Было неожиданно, что у него такая простая машина, весь образ говорил об обратном. Она ожидала увидеть какую-нибудь старую иномарку. Тогда стало модным привозить их из Польши или Германии. Привыкшие к отличным дорогам и прекрасному обслуживанию на своей родине, машины, оказавшись в России, выглядели достаточно «непуганными».
Вроде как страшно, но вида не показывают.
– Почему «Нива»? – удивлённо спросила она.
– Это отца машина. Он, когда из семьи ушёл много лет назад, нам с матерью её оставил в качестве отступного. Вроде как извинялся. Мол, продадите – будут деньги. Алименты не платил никогда, ушёл и ушёл. Я уже взрослый был, двадцатилетний. Ну, и мы с матерью решили, перекрутимся. Продавать не стали.
Права получил. Научился у мужиков в гаражах ремонтировать. Езжу пока. Хотя у меня есть вторая машина. Друг из Германии гоняет. Отличный мерс привёз. Покажу тебе потом. – Всё время, пока говорил, он лихо выруливал из двора на шоссе, мчался в сторону центра. – В «Станиславский» едем! Была там?
Клуб находился на Тверской. Несмотря на позднее время, Москва жила, сияла, переливалась и манила. Клуб оказался достаточно камерным. С хорошей музыкой и отсутствием орущей публики, которой она, провинциальная в прошлом девочка, откровенно боялась.
Она никогда не была не то что в клубе – даже в ресторане. С институтскими друзьями встречались либо у кого-то дома, либо в соседнем с вузом кафе. Герман заказал шампанское, блины с икрой. Принесли буквально два блинчика и стеклянную банку чёрной икры – невиданная роскошь. Он рисовался перед ней, делая вид, что для него это всё обычно, просто такая жизнь у него, а она в неё встроилась, прикоснулась к нему.
