Спросонья голос был чужим, словно ей не принадлежавшим.
«Вот уже и голос не мой, – подумала она про себя. – Может, простудилась? Вот ещё не хватало для полного счастья вирус подцепить! Тогда операцию перенесут. Мало того что вся не такая, будто другой человек, а тут ещё и собственный голос перестаю узнавать… Зато теперь говорю с французской хрипотцой», – утешила себя с присущей ей самоиронией."
"Она действительно сильно изменилась. Ещё больше похудела, сбросив не только то, что набрала во время беременности и в последующие годы, приобретя округлости, где нужно, свойственные женщинам ближе к сорока годам, но и потеряв тот вес, что был у неё раньше.
Черты лица заострились, ещё больше выделив глаза, в которых читались боль и мудрость, свойственные продолжительной болезни.
Герман присел на край постели. Смотрел на жену, вглядываясь в знакомые черты. Сердце его замирало от нежности и любви к этой невероятной женщине. Тонкая, хрупкая, напоминающая маленькую девочку. В той аварии она сильно разбила голову. Врачам пришлось сбрить волосы, чтобы провести операцию.
Волосы уже немного отросли. Недавно, когда он на пару недель забирал её домой, пригласил к ней парикмахера. Женщина сделала ей аккуратную стрижку. Айше очень шло, но она всё равно расстраивалась каждый раз, когда видела себя в зеркале. «Пацан-подросток, а не женщина. Гера, ты женат на пацане. Кто бы мог подумать!» – горько шутила она.
Айша сильно пострадала в той аварии. Кроме разбитой головы, повредила спину, со смещением сломала одну ногу и вывихнула другую, правая рука была буквально раздроблена.
За четыре месяца куда только он её не возил и кому только не показывал. Вместе они прошли огромный путь, собирая её по кусочкам.
Герман был не готов. Хотя кто может быть готов к таким трудностям?
* * *В тот свой роковой день рождения на даче Айша долго не возвращалась из магазина. Герман с Наташей пожарили шашлык. Они ждали её, не садились за стол, Платон бегал и кусочничал, хватая то один, то другой кусочек ещё тёплого мяса.
– Странно, что её так долго нет, – первой забеспокоилась Наташа.
– Позвони ей, – сказала она Герману.
– Да ладно. Вернётся. Наверное, обиделась на нас и опять где-то в машине плачет, думая о своём. С ней бывает. Сейчас отойдёт и приедет! – Гера потягивал третью бутылку пива, ожидая начала баскетбольной трансляции. – Давай есть. Шашлык уже замёрз. Подогрею ей потом, углей ещё много.
– Ты ешь, а я всё-таки пойду в сторону магазина, может быть, как раз встречу её по дороге.
