Эти руки ухаживали за ней в детстве, месили тесто, лепили шельпеки и чебуреки, штопали её колготки, вечно порванные на коленях, заплетали непослушные косы, стремившиеся вырваться на свободу из-под тугих бантиков, ласково гладили по голове, успокаивая перед сном. Женщина откинула одеяло с младенца, нежно погладила его по ножкам, что тому явно нравилось, он заворочался, удивлённо хлопал глазками и, как птенец, открывал ротик.
– Вот видишь, ротик открывает, есть просит, скоро захнычет, а ты, чтобы он не плакал, учись понимать его взгляды, гуканье.
Чем лучше его будешь понимать, чувствовать, тем сильнее полюбишь. Он – твоя самая сильная любовь в жизни, нет сильнее материнской любви. Она терпеливая и милосердная, трудная и благодарная, ты только будь с ним доброй, а не добренькой. Чи-чи-чи, не плачь, сейчас мамка кушать тебе даст, и папка придёт, тихо, маленький.
– То есть не все сразу любят своего малыша? – стесняясь сама себя и своего странного вопроса, спросила Айша.
– Дочка, не бойся, любовь уже есть в тебе, Господом данная.
Сейчас самое прекрасное время. Ты будешь с каждой секундой всё больше и навсегда влюбляться в своего сына. И отец его тоже, если ты ему поможешь, будет влюбляться в него, с ним вы будете настоящей семьёй. Ой, что-то я и полы не помыла, и тебя заболтала! – Она отошла от ребёнка, надела перчатки и продолжила мыть пол. – Если с кормлением не справишься – зови, у нас ходят и помогают, скоро к тебе врач детский придёт и всё расскажет."
"– А вас как зовут? Вы кто? – хотела спросить Айша, но, пока она замешкалась, стараясь запомнить сказанное ей этой удивительной женщиной, та вышла из палаты, словно её и не было.
После обеда, когда она уже справилась с пеленанием, поговорила с врачом, сдала очередные анализы и раза три уже покормила ребёнка, в палату вошёл Герман с огромным букетом её любимых роз. С утра она отправила ему фото сынишки, поговорила с ним и с нетерпением ждала, когда же он придёт, чтобы показать ему сына.
– Птичка моя, как вы тут? – Он подошёл к постели, на которой она полулежала с ребёнком на руках.
Айша протянула ему сына.
– Вот знакомься, сынок, это твой папа.
– На тебя похож, – сказал Герман. – Такой же носик, как у тебя, маленький, а сам тяжёленький какой. Чудо какое! Как же он в тебе помещался? Невероятно! – Он разглядывал сынишку, держа его на руках.
Айша смотрела на них со стороны. Это был её Герман, ласковый, заботливый и нежный к ней и сыну, такой, каким она его когда-то полюбила.
