Айша предложила это Герману скорее для приличия, была уверена, что он не пойдёт, но рассказала с увлечением, выслушала отказ без эмоций, понимающе кивала на все его «не могу», «птичка, пойми правильно», «ты сама справишься». Даже не плакала, что само по себе прогресс! Да, человек ко всему привыкает.
Ей нравилось быть в положении. Поправилась она в меру. Врач была ею довольна. Хвалила за соблюдение рекомендаций, гимнастику, режим питания. Будучи хорошим руководителем, организатором бизнеса, Айша и к беременности отнеслась так же серьёзно.
С ребёнком была в контакте, купила наушники, смешно нахлобучивала их вечерами на живот и включала малышу классическую музыку или сказки, весь день разговаривала с ним, комментировала свои действия, а когда он начинал вертеться, поглаживала и успокаивала. Утром заставляла себя делать зарядку, стелила коврик в третьей комнате их квартиры и занималась потихоньку.
С беременностью девичья красота Айши дозрела.
Она налилась там, где не хватало объёмов, прочувствовала силу своей красоты, нравилась сама себе в зеркале, ловила восхищённые взгляды мужчин на улице, даже некоторые отцы подопечных в её группах засматривались на красотку-директрису.
И только её собственный муж не замечал этих перемен, этой манкости, появившейся в ней, отчего Айша страдала и плакала. Ей казалось, что её хотят все мужчины, кроме собственного мужа. Каждый раз, когда она пыталась раззадорить его вечером в постели, приласкаться, желала его, мечтала слиться с ним, превратившись в одно целое, он мягко отстранял её, ссылаясь то на усталость, то на ночную работу.
Айша обижалась, отворачивалась к стене и тихо смахивала слёзы, пытаясь оправдать холодность Германа теми неубедительными аргументами, что он приводил."
"Желание изводило её изнутри, она не знала, как с ним справиться и что делать, ей было и стыдно – что за разврат в её состоянии? – и в то же время она читала, что гормональные изменения повышают сексуальное влечение у многих беременных женщин. Да и новые подружки по курсам для мамочек в разговоре, в котором непосредственно Айша не участвовала, но присутствовала в этот момент в раздевалке, готовясь к занятиям, откровенничали, что такого чувственного секса, как во время беременности, у них никогда не было.
В комнате работал только старый одноногий торшер, тускло освещавший лишь тяжёлые бархатные шторы, скучающие в ожидании стирки. Герман работал за компьютером, стуча по клавишам и выкуривая очередную сигарету.
