– Она водила пальцем по изображению, словно пытаясь приукрасить малыша, оживить картинку и показать, какой он хорошенький.
– Зачем ты мне это показываешь? Нужно действовать. До какого срока можно сделать аборт? – Стараясь совладать с гневом, чтобы не разгорелся конфликт, он достал сигареты из кармана спортивных штанов, в которых приехал и которые носил не снимая, вытащил сигарету. Прикурил от конфорки под варениками, затянулся и вернулся к приоткрытому окну. – По-моему, до двенадцати недель, мне Юрка, приятель, говорил, они недавно его подружке делали, ещё жаловался, что на деньги попал, она захотела в крутой клинике делать.
Спрошу его, в какой, и всё устроим.
Внутри Айши всё умерло, оборвались надежды на его радость, на малыша с велосипедом и любящего отца в дверном проёме. Она молча плакала.
От запаха сигаретного дыма её снова стало подташнивать. Слёзы бежали своим бесконечным потоком, капая на блузку. Она вытирала их тыльной стороной руки и, чтобы как-то сосредоточиться, стала обдирать лишние листья с роз, обрезая длинные стебли, не помещающиеся в вазу.
Потом вспомнила себя, своё детство, отца, который бил их с матерью, как мать не стала делать аборт и родила Айшу, несмотря на нежелание отца и попытки выбить её из материнского живота, как мать защищала её, маленькую, от побоев, а потом она сама закрывала собой маму и были они одним целым. Дальнейшие слова словно произносила не она, а кто-то другой.
Во имя её мамы, Тони и её умершей девочки, во имя всех нерождённых младенцев – её мальчик будет жить, вопреки всем и всему.
– Знаешь что, Гера? Я никогда в жизни не сделаю аборт и не убью своего ребёнка. Поскольку ты – его отец, я обязана тебе сказать о его существовании, что я и сделала. У тебя лишь два варианта – быть с нами или быть без нас. Мы уже есть, а там выбираешь ты. Сейчас, пожалуйста, уходи. Мне нельзя нервничать, это плохо для малыша. Когда решишь, скажи нам. Мы будем тебя ждать. – Она выдохнула, вытерла слёзы, переставила вазу на стол, прошла в прихожую и открыла настежь дверь.
– Уходи.
Герман попытался что-то возразить, начал было её опять уговаривать, объяснять свою позицию. Достал вторую сигарету.
– Просто уйди. Прошу тебя.
Он постоял, посмотрел на неё, махнул рукой, засунул сигарету обратно в пачку и раздражённо вышел из квартиры, унося с собой знание об изменившихся обстоятельствах своей жизни.
Айша положила себе вареников. С вишней – своих любимых. Когда приезжала Тоня, они вместе налепили для неё про запас и заморозили.
