Мы их по одному к себе переманивали и уговаривали, а теперь у нас сплочённая команда. В этом наша сила! – Он, улыбаясь, показал рукой на цех.
Атмосфера завораживала Айшу своей слаженностью, всеобщей увлечённостью одним делом.
Даже звуки, вначале казавшиеся какофонией и хаотичным шумом, постепенно выстроились в ряд и вступали по очереди, поддерживая друг друга, словно музыкальные инструменты. Сольную партию здесь исполняли пилы. Их было много разных видов, каждая со своим звуком и своей задачей. Одни выравнивают доски, лишая их собственной лесной индивидуальности.
Делая похожими друг на друга. Потом подключаются вертикальные пилы, превращая доски-близнецы в ровные одинаковые брусочки.
– Дерево только кажется твёрдым и неподатливым. В знающих руках оно, как пластилин, принимает ту форму, которая задумана мастером. Обращаться с ним нужно очень бережно, чуть зазеваешься, лишний миллиметр срежешь – и всё, нет заготовки, – продолжал рассказывать Павел."
"Они зашли в следующий цех.
– А вы всё под заказ делаете или у вас есть свои мастера с фантазией и собственные модели? – Айше очень здесь нравилось.
Это было как огромная волшебная шкатулка, в которой по мановению волшебной палочки срубленное когда-то дерево обретало много новых жизней.
Сколько она всего узнала! И не запомнишь, да и правильно назвать сложно, но она старалась: «Гере потом расскажу и Наташе, они такого тоже не видели. Как хорошо, что я поехала!»
Ленточно-пилильный станок, фрезеровальный, сверлильный, а потом уже шлифовка – вначале грубая, потом тонкая.
Тут уже изделия доводили до ума и передавали в красильный цех. Это было особенно чистое место. Там не должно быть пыли – режим повышенной чистоты.
– У вас тут, наверное, работают настоящие чистюли? – Айша зашла в дверь вслед за Романом.
– А то! Тут ни одной пылинки быть не должно. Вот камера стоит покрасочная, оттуда уже идеальное изделие выходит – и на контроль качества. Рядом отделочный цех. Там наши художники работают, каждый – профессионал высочайшего класса.
Они пошли через всё производство обратно, к выходу.
То, что вначале Айше казалось какофонией звуков, визгом пил, шумом станков, сейчас представлялось одним большим слаженным оркестром, где каждый инструмент на своём месте, поддерживает один другого, сливаясь в общую мелодию. Песня, а не работа! Глаз не отвести!
Выйдя с территории производства, она словно попала в другой мир, удививший своей тишиной и спокойствием. Айша сделала глубокий вдох – дышалось здесь не так, как в Москве.
