– Он этого так не оставит, – сокрушённо проговорил папа. – Про него говорят, что он очень мстительный. Талантливый гадёныш, который завоевал за год нашу страну. Именно он развязал ту войну. Но не спонтанно, а подготовлено. Когда его войска дошли до нас, я здраво решил сдаться сразу. На тот момент у нас не было возможности дать бой. Мы оказались ко всему этому не готовы. Тогда, при личной встрече, он смотрел на меня, как на таракана под своими ногами. Как на слабака, который даже не попытался выступить против.
Я же видел перед собой царственную сволочь, зарвавшегося принца, решившего, что ему всё можно. А самое паршивое, что я ничего не мог ему противопоставить.
Я слушала отца с замиранием сердца, а руки всё ещё сжимали листок со статьёй.
– Произнося клятву верности, я был вынужден встать перед ним на колени, – продолжил отец. – Как побеждённый, как тот, кто принял свой проигрыш и преклоняется перед сильнейшим. И вот теперь, если воспоминания к нему вернутся, он обязательно это вспомнит. И решит, что всё случившееся с ним ‒ моя месть.
"
"– Папа… – выдохнул брат, вцепившись руками в край стола. Присесть он пока так и не решился. – Он уничтожит нас. Нас всех.
Я ждала, что отец возразит, заверит, что мы обязательно найдём выход, но… папа молчал. И от этого молчания мне становилось жутко.
– Ваша светлость, – нарушил повисшую тягостную тишину Саргал, – так уж вышло, что мы с Аском немало общались в последние дни. Он умный, рассудительный и здравомыслящий. Если честно, я извинился перед ним за то, как мы его поймали, а он принял мои извинения и сказал, что мы все просто стали пешками в чужой большой игре.
Аск подозревает не вас, а нашего наместника. О вас же он говорил уважительно.
Папа хмыкнул, но его губы дрогнули в лёгкой улыбке.
– Хорошо, хоть у нас ему почти не доставалось, – сказал отец с заметным облегчением. – Кэтти, ты не представляешь, как я рад, что отдал его тебе. Уверен, ты ему почти не приказывала. Ведь так?
Вот теперь пришёл мой черёд бледнеть.
Потому что первое, что вспомнилось, это момент, за который мне до сих пор стыдно. Тот самый, когда я сначала приказом заставила Аска поклониться, а потом…
– Дочь? – настороженно спросил папа. – Что ты натворила?
За меня ответил Ландер:
– Папа, однажды при мне Кэт приказала ему встать на колени. Он сопротивлялся. Но ошейник заставил.
И в кабинете снова повисла тяжёлая тишина. Увы, тут даже я понимала, что тот мой срыв теперь может обернуться катастрофой.
