Вы, как будущая хозяйка, вольны наречь меня любым. Своего я всё равно не помню.
– Выберете сами, – предложила ему.
– Пусть будет… – он задумался и погладил мою ладонь большим пальцем, отчего по руке побежали приятные мурашки, а дыхание немного сбилось. – Аск.
– Аск, – повторила, стараясь отрешиться от тех ощущений, что дарило его прикосновение. – Кажется, с древнего это переводится, как защитник.
– Вы правы, леди. Раз уж мне предстоит вас защищать, пусть и имя будет соответствующим.
– Можем провести ритуал прямо сейчас, – предложила, всё-таки высвободив руку.
– Только мне нужно сходить к себе за записями.
– Я помню слова заклинания. Как и особенности самого ритуала. Но если не верите, то несите свои записи.
Соблазн довериться был велик. Но всё же я понимала, что не должна поддаваться. Всего одно неверное слово в заклинании может обернуть ритуал так, что я сама окажусь его рабыней. Потому рисковать не стоит.
Поднявшись на ноги, молча направилась к выходу. Но по пути остановилась у стола, за которым сидел Грант.
Он встретил меня ободряющей улыбкой, явно ведь слышал весь наш разговор. Но жестом попросил остановиться.
– Леди Кэтрин, лучше, чтобы при ритуале присутствовал ваш отец и Саргал, – сообщил целитель. – Ошейник надевал капитан, а герцог указан в качестве хозяина.
– Спасибо. Так и сделаю.
***
Через час все приготовления были завершены. Папа решил, что проводить ритуал мы должны в его кабинете. Пленника туда доставили двое солдат, хотя тот шёл смирно и даже не пытался сопротивляться.
Когда айва завели внутрь, сидящий в одном из кресел Саргал демонстративно отвернулся, а вот отец, наоборот, поднялся на ноги. Кажется, Аск производил странное впечатление не только на меня.
Сейчас, глядя на него со стороны, я только сильнее убедилась, что он далеко не простой айв. Вокруг него так и витала аура власти, а внутренней силы было столько, что и не передать. Однажды, ещё до войны, мы с родителями посещали столицу, где я была представлена ко двору.
Так вот, даже король Каргал, ныне почивший, не произвёл на меня такого впечатления, как Аск.
– Значит, ты согласен стать рабом моей дочери? – спросил папа, глядя в глаза айву.
– Согласен, – ответил он. Но положенного «ваша светлость» не добавил.
С одной стороны, это было дерзостью, но сам вид Аска непроизвольно подчёркивал его превосходство над всеми нами. И нет, это было не гонором или попыткой бунта. Скорее… привычкой.
