Распознать его, да ещё и в условиях обширной растительности было почти невозможно.
– Мне повезло, – ответил я. – Он совсем пацан. Но талантливый. На всех защиту держать умудрялся. Но с концентрацией пока беда.
– Что с ним будет? – Хельм всё-таки повернулся.
– Сначала допрос, а там посмотрим.
Я опёрся спиной на закрытую дверь.
– Отдай его мне, – сказал Анхельм.
– Ещё чего?! – бросил с усмешкой.
– Ты сам сказал, что он совсем юный. Его нужно учить.
– А потом это юное дарование снова придёт к моим солдатам, и уже не допустит тех ошибок, что совершил сегодня, – ответил я.
– Хельм, даже не надейся.
– Казнишь? – спросил он, стараясь казаться равнодушным. Поздно. Я уже заметил, что жизнь колдуна ему отчего-то небезразлична.
– Пока не знаю.
Он сделал несколько шагов по комнате.
– Я не имею к этому отношения. Клянусь, – вдруг сказал король Вергонии.
– Это странно, но я тебе верю, Хельм.
– Выяснил, какую цель преследовали нападавшие? – спросил он, приняв мои слова.
– Выясняем. Пока всё это кажется глупым порывом.
Вполне возможно, их отправила сюда леди Тилина Даворская. За дочерью. Ей хватило бы импульсивности. Но она неглупая женщина, а этот поступок – верх идиотизма.
Стоило подумать о Кэт, и сердце кольнуло дурным предчувствием. Настолько паршивым, что остаться на месте оказалось невозможно. Не став ничего пояснять, я резко распахнул дверь и вышел в коридор. Мои покои располагались чуть дальше, охрана была на месте, и это меня немного успокоило. Но тревожность не ушла.
– Всё в порядке? – спросил я у стражей.
– Эрни пыталась выйти, но мы не выпустили.
Я кивнул. Толкнул дверь, вошёл в гостиную.
– Кэт! – позвал я и поспешил к открытой двери спальни.
Но едва переступив порог, мигом ринулся к лежащей на полу девушке. Она была бледна, но жива. Её сердце билось, да только очень медленно, будто через силу. А дыхание и вовсе почти не ощущалось.
Моё собственное сердце на несколько мгновений испуганно замерло. А потом я схватил Кэтрин на руки и перенёс на кровать.
– Целителя! – крикнул, выскочив в коридор. – Срочно. Всех."
"И поспешил вернуться к девушке. В этот момент я как никогда жалел, что лечить совсем не умею. Такая магия мне не давалась совершенно. Даже диагностическое плетение выходило кривым. Оно требовало малого потока силы и большой концентрации, а у меня всё было наоборот.
Первым на мой зов явился, как ни странно, Анхельм. При других обстоятельствах я бы выставил его вон, но сейчас даже ему был рад.
