Даррен родился геем, как Джоуи родился натуралом, а я родилась пустышкой.
Старший брат был тем, кем был, и у меня сердце разрывалось оттого, что в родном доме его не принимают.
Жить бок о бок с отцом-гомофобом было для Даррена пыткой.
Я ненавидела отца за это больше, чем за всю остальную жуть, которую он творил год за годом.
Нетерпимость и откровенно пристрастное отношение к собственному сыну были мерзейшими из его качеств.
Когда Даррен решил на год уйти из хёрлинга и вплотную заняться подготовкой к выпускным экзаменам, у отца снесло крышу.
Месяцы отчаянных споров и физических столкновений закончились крупным скандалом, после которого Даррен собрал вещи, вышел за дверь и больше не вернулся.
С того вечера прошло пять лет, и, кроме поздравительных открыток на Рождество, от него не было ни слуху ни духу.
Мы не знали ни его адреса, ни номера телефона.
Он как в воду канул.
После этого все давление, которое доставалось Даррену, перешло на остальных сыновей, которые в отцовских глазах были нормальными.
Если он не коротал время в пабе или букмекерских конторах, то всегда таскал мальчишек на тренировки и матчи.
Все внимание он уделял им.
Во мне он не видел никакого проку; одно слово — девчонка.
Я не показывала успехов в спорте, не блистала в учебе и не входила ни в какие клубы.
В глазах отца я была просто ртом, который надо кормить до восемнадцати лет.
Эти слова я не придумала. Отец без конца говорил их мне по любому поводу.
После пятого или шестого раза я выработала к ним иммунитет.
У отца отсутствовал интерес ко мне, а у меня — к тому, чтобы лезть из кожи вон, пытаясь соответствовать его иррациональным ожиданиям. Я все равно никогда не буду мальчиком, а потому незачем стараться ублажить человека, чье сознание застряло в пятидесятых.
Я давно уже устала вымаливать любовь у того, кто, по его же словам, никогда не хотел моего появления на свет.
Однако меня тревожило то, как отец давил на Джоуи, и поэтому я чувствовала себя такой виноватой, когда брат приходил мне на помощь.
Нынешний год для Джоуи был шестым и последним в средней школе. Добавьте к этому все его прочие заботы: ГАА[7], подработка на автозаправке, подготовка к экзаменам на аттестат зрелости и, наконец, Ифа — его девушка.
Я знала: когда мне больно, боль передается и Джоуи. Я не хотела быть ярмом на его шее, объектом его постоянной опеки, но сколько помню, так оно всегда и получалось.
