По чесноку, что еще я мог ей предложить?
Отвести на кухню, где мама забросает ее вопросами?
Ну уж нет.
Если Шаннон оказалась здесь, она будет со мной.
Она была моя, и я не хотел делить ее ни с кем.
— Ладно, — нервно ответила она, хотя это было больше похоже на вопрос. — А ты не против?
Черт, надо отучить ее спрашивать меня о том, чего я от нее хочу.
Если она не перестанет спрашивать, я могу сглупить и сказать правду.
И тогда нам обоим хана.
Решив, что безопаснее будет не отвечать, я лишь махнул в сторону лестницы, начал подниматься, но уже на третьей ступеньке понял: Шаннон не идет за мной следом.
Обернувшись, я увидел, что она стоит там, где стояла, и беспокойно глядит на меня.
Она обхватила себя за плечи, словно и здесь от кого-то защищалась. Ее длинные каштановые волосы, насквозь мокрые от дождя, прилипли к лицу, и за всю жизнь я не видел лица красивее.
Черт!
Как мне со всем этим справиться?
Как мне справиться с ней?
— Джонни! — крикнула мама снизу. — Ты дал Шаннон во что-нибудь переодеться? Бедная девочка промокла до нитки.
— Джонни, все нормально, — торопливо возразила Шаннон. — Честное слово.
Я с тревогой смотрел на нее.
Ее трясло, и на полу под ней натекла лужа с мокрой одежды.
Черт…
— Идем. Все нормально, — сказал я, подходя к ней. — Я найду, что тебе надеть.
Я взял ее за руку и повел вверх по лестнице, понимая, насколько все херово, но смирился и продолжал идти.
Я был в полной жопе.
44. Ну, вот моя комната — опять
ШаннонДжонни Кавана держал меня за руку.
Он держал меня за руку и вел по лестнице.
Опять.
В свою комнату.
Опять.
Туда, где он спал.
На своей кровати.
Возможно, почти без одежды.
Боже мой…
В отличие от прошлого раза, когда мы вот так же поднимались, Джонни не спешил, давая мне возможность разглядеть это чудо — его дом. Невозможно выразить словами, какой он был потрясающий.
В отличие от просторной современной кухни, где я побывала в прошлый раз, это крыло дома сохраняло традиционный облик и казалось почти величественным.
Пол в коридоре второго этажа был выложен узорчатым паркетом, а обои были с рисунком таким сияющим и ясным, что казались шелковыми.
Могли и быть шелковыми, насколько позволяли судить мои знания о тканях и интерьерах.
Весь дом и парень, державший меня за руку, пахли деньгами.
Огромными деньгами.
И это пугало.
Мы шли в правое крыло дома. Пол поскрипывал у нас под ногами, и мы миновали еще как минимум пять дверей, прежде чем остановились у той, что, я знала, была его.
