— Я бы дал тебе что-нибудь из маминой одежды, но она, когда уезжает, запирает свою гардеробную.
— Гардеробную?"
"— Ну да. Видишь ли, мама занимается одеждой. — Джонни неловко переминался с ноги на ногу. — Комната сама по себе выглядит как огромный гардероб, но мама упорно называет ее кабинетом. — Он усмехнулся, вспомнив что-то забавное. — Однажды Гибс забрел туда и угробил какую-то вещицу из нового модельного ряда, над которым работала мама. С тех пор перед каждым отъездом она запирает кабинет, когда уезжает в Лондон.
— Твоя мама разрабатывает одежду?
— Угу.
Я вытаращила глаза:
— Типа она дизайнер?
Джонни кивнул.
— В Лондоне?
Еще один кивок.
— Серьезно?
— Угу.
Божечки…
— А твой отец? — не удержалась я от вопроса. — Он, наверное, врач?
— Нет. Адвокат, — не моргнув глазом, ответил Джонни.
Исусе!
Его мать фешен-дизайнер, а отец — чертов дорогущий адвокат.
Что ж, это объясняет особняк, в котором я оказалась.
Взгляд Джонни упал на груду одежды, захламлявшей прикроватную тумбочку.
Он устремился туда, выдвинул верхний ящик и стал запихивать туда вещи.
— Я поищу тебе что-нибудь из своей одежды, чтобы переодеться, — сказал он, слегка покраснев. Он шумно задвинул ящик. Бумаги, слетевшие на пол, отправились под кровать. — Я оставлю все на кровати, если ты захочешь… Словом, выбирай то, что понравится.
Я мешкала, делала шаг вперед и три назад. Потом, набрав побольше воздуха, шагнула к двери ванной.
Джонни отошел, пропуская меня, но он был таким большим, что я все равно задела его боком.
— Спасибо, Джонни, — прошептала я и влетела в ванную, чувствуя всплеск гормонов и отчаянно колотящееся сердце.
— Всегда пожалуйста, Шаннон, — услышала я, прежде чем закрыть дверь.
Боже мой!
Что же такое со мной происходит?
35. Ответы
Джонни— Есть вопросы, Джоуи-хёрлингист, — заявил я, вернувшись на кухню и оставив его голую сестру в моем душе.
— Валяй, мистер регбист, — невозмутимо парировал он.
Я повернулся к Гибси и махнул в сторону двери:
— Гибс, дай нам пару минут.
Должно быть, мой лучший друг видел, какие у меня сейчас глаза и сколько в них ярости, потому что ему хватило ума обойтись без шуточек и комментариев.
Он молча встал и вышел, закрыв дверь.
— Так, — сказал я, когда мы с Джоуи остались одни. — Что за мразь смеет касаться твоей сестры?
Джоуи поднял брови.
— Ты меня услышал, — прорычал я. — В пятницу я застал ее в школьном коридоре на четвереньках, и она выблевала все кишки.
