Джонни кивнул:
— Мне нужно четыре с половиной тысячи калорий в день, если идут тренировки.
У меня отпала челюсть.
— Как вообще столько может влезать в человека?
— Я стараюсь, — усмехнулся Джонни.
— Как? — спросила я, всерьез заинтригованная.
— Разделяя приемы пищи на равные промежутки, — пояснил он. — Ем нужную еду в нужное время. — Он снова пожал плечами. — Обычно ем через каждые два или три часа. Мой нутрициолог считает такой режим оптимальным для моего тела.
— Выходит, у тебя режим кормления? Как у младенцев, — хихикнула я.
Джонни снисходительно улыбнулся и отхлебнул большой глоток разбавленного апельсинового сока.
Игнорируя громкую стайку девчонок за соседним столом, я сконцентрировалась на парне передо мной.
— Значит, ты не ешь ничего вкусненького?
— В каком смысле вкусненького?
— Кока-кола. Шоколад. Мороженое. Хрустящий картофель, — начала перечислять я свои любимые вкусняшки. — Желе с газировкой. Хрустящие хлопья. Пицца. Чизбургер. Чипсы. Китайская еда.
Пончики…
— Я в середине игрового сезона, — перебил меня Джонни. Мне показалось, что мой список его немного обидел. — Единственное, что попадает в мой организм, — это органическая непереработанная еда, богатая белками.
— Тебе нельзя даже печенье к чаю? — спросила я, глядя на него.
Джонни покачал головой.
— Боже мой, но почему? Твои тренеры и все другие, кто рулит в Академии регби, будут недовольны? — Я даже вытаращила глаза от такой несправедливости. — Джоуи мне рассказывал, что там парней дрессируют, как щенков.
— Мне стало страшно. — Тебе что, дают список запрещенной еды и наказывают, если нарушаешь?
— Нет, — процедил Джонни, перестав улыбаться. — Что за хрень ты думаешь про Академию?
— Если там не разрешают есть вкусняшки, то, конечно, это ужасное место, — убежденно ответила я.
— Я сам выбираю, что есть, — пояснил он, явно изумленный моими словами. — Меня ни к чему не принуждают. Моя жизнь — это только мои условия. А то, что я не запихиваю себе в рот всякую обработанную, перегруженную сахаром дрянь, называется здоровым питанием и упражнением в самоконтроле.
— Постоянно? — спросила я. — Двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю?
— У меня к жизни такой подход: все или ничего, — ответил он. — Если я чем-то занимаюсь, то на полную катушку, или вообще не трачу время. Бессмысленно делать что-то наполовину.
— Ну, я тебе сочувствую, — заявила я. — Ты даже не знаешь, что теряешь.
