— Пошел ты, Кавана! — крикнул в ответ Ронан, но выглядел он заметно бледнее прежнего. — Ты меня и пальцем не тронешь.
— Один, — рявкнул Джонни. — Два, три, четыре…
— Чего ты ждешь? — спросил Гибси и сделал побудительный жест. — Беги, Форрест!
Они всерьез собрались драться?
Из-за меня?
Нет, действительно из-за меня?
Такого не может быть.
Они ведь меня даже не знают.
Только не это.
Я не любила стычки, не могла смириться с таким способом решения конфликтов, а сейчас явно произойдет взрыв.
Решив не досматривать спектакль, я сбежала в туалет, влетела в кабинку, закрылась и только там почувствовала себя в безопасности.
Дрожащими руками сняла рюкзак, дав ему упасть на плитки пола.
Я опустила крышку унитаза, села, уперлась локтями в колени и запустила руки в волосы. Голова шла кругом.
Что за чертовщина случилась за эти считаные минуты?
Что вообще это было?
Что произошло бы со мною, не появись Джерард, или Гибси, или как там его зовут?
Где бы я была сейчас?
Адреналин схлынул, по щекам покатились слезы, но вовсе не потому, что я расстроилась.
Конечно, я расстроилась, но это были слезы гнева.
Я разозлилась.
Кем себя возомнил этот Ронан Макгэрри?
Более того, кем он посчитал меня?
Приглашать меня уединиться с ним в женском туалете!
Господи, и он выглядел так, словно правда ожидал, что я скажу «да».
Смахивая слезы, я сжимала и разжимала кулаки, колени тряслись от гнева, а по телу растекалось унижение.
Я ненавидела людей.
От них сплошные разочарования.
И подумать только, Бог поменял динозавров на человека.
Должно быть, сгоряча.
Я торопливо вытерла мокрые щеки и попыталась совладать с эмоциями.
Я сама себя бесила из-за того, что только плачу от злости.
А хотелось кричать.
Кричать — это гораздо лучше, чем плакать.
И мне было мерзко от самой себя: ведь я просто застыла.
Он не имел права дотрагиваться до меня, а я не сделала ничего, чтобы ему помешать.
Слов для этого парня было явно недостаточно, но, вместо того чтобы двинуть ему ногой в пах или хотя бы сбросить его руку с плеча, я, как обычно, онемела.
Пора бы усвоить: непротивление еще никогда не приносило пользы и неумение дать отпор — совсем не выход.
В ситуациях вроде недавней я должна давать отпор.
Хватит позволять страху сковывать меня по рукам и ногам.
Я имею право постоять за себя.
Самозащита — вынужденная мера.
Я все это знала; проблема была лишь в том, что в критической ситуации мои тело и разум всегда подчинялись какому-то исковерканному инстинкту: застыть.
