Мои чувства к Дани были более чем очевидны для меня в тот момент, но я должен был помнить, что я не был ее первым выбором. Я бы отдал все, чтобы она влюбилась в меня, но я знал, что не могу торопить ее.
Но каким-то образом, даже когда мой мозг осознал это, мой рот, казалось, не мог перестать говорить.
— У меня… у меня никогда не было много друзей. Настоящих, я имею в виду. Думаю, мой самый близкий друг — Кейн, да и то потому, что он был вынужден жить со мной в комнате на первом курсе. — Он был отличным другом, и я знал, что он прикрывает меня так же, как я прикрываю его.
— Он хороший человек, но он мало говорит, понимаешь? Так что, да… вот почему твоя дружба так важна для меня. Ты единственный человек в моей жизни, с которым я действительно могу поговорить, не чувствуя, что тебе что-то от меня нужно.
Дани посмотрела на меня с чем-то сродни грусти в глазах, а затем легонько поцеловала меня в губы.
— Мне жаль, что люди не видят тебя таким, какой ты есть, Леви. Они многое упускают, потому что, ну, ты замечательный.
Комок в горле заставил меня промолвить то, что я боялся сказать ей с момента нашего знакомства:
— Мой отец — Томас Кэллахан.
Она моргнула — бедняжка, вероятно, была в шоке — и медленно кивнула.
— Хорошо. Моего отца зовут Энрико Вега. — Дани улыбнулась мне, а я нахмурился.
Что? Почему… почему она сказала мне это? Ее отец тоже был знаменит?
— Я… он знаменит? — Даниэлла фыркнула от смеха.
— Да, он жарит лучшие стейки в округе. Мои родители устраивают это огромное барбекю раз в год, куда приглашают весь квартал, так что, думаю да, можно сказать, что он знаменит.
— Она улыбнулась, и тут меня осенило… Дани понятия не имела, кто такой Томас Кэллахан.
Это знание заставило меня улыбнуться и приникнуть к ее губам в счастливом поцелуе.
— Это круто. Мой отец — известный хоккеист. Он довольно популярен, но он не смог бы за свою жизнь справиться с грилем. — Я ухмыльнулся, когда ее глаза расширились от удивления, и улыбка исчезла с ее лица.
— Надеюсь, ты не обиделся, что я понятия не имею, кто он такой.
Я рассмеялся:
— Вовсе нет, детка. Просто еще одна вещь, которую я люблю в тебе.
В тот момент я, наверное, мог бы себя пнуть. Смех прекратился, и мы с Дани встретились взглядами. Я напрягся, увидев недоумение в ее глазах. Ее пухлые губы слегка разошлись, и она выглядела так, будто собиралась что-то сказать, но в последний момент передумала.
Вместо этого Даниэлла улыбнулась и нежно чмокнула меня в губы, а затем отстранилась.
