— Как ни прискорбно, как ни прискорбно…
Сир Барристан Селми оторвал от стола взгляд бледно-голубых глаз и проговорил:
— Светлейший государь, честь велит нам встречать врага на поле боя, а не убивать его в чреве матери. Простите меня, но я вынужден поддержать мнение лорда Эддарда.
Великий мейстер Пицель прочистил глотку; на процесс этот, казалось, ушли минуты.
— Мой орден служит государству, а не правителю. Прежде я давал советы королю Эйерису столь же преданно, как и королю Роберту, а поэтому не испытываю вражды к его дочери.
И все же я спрошу вас: неужели снова начнется война… сколько воинов погибнет и сколько городов сгорит? Скольких детей отнимут от матерей, чтобы насадить на копье? — Он погладил свою роскошную белую бороду… бесконечно скорбный, бесконечно усталый. — Разве мудрость и доброта не велят нам, чтобы Дейенерис Таргариен умерла, но тысячи и десятки тысяч остались жить?
— Именно доброта, — отозвался Варис. — Хорошо и справедливо сказано, великий мейстер. Как вы правы! Если боги по своей прихоти даруют Дейенерис Таргариен сына, королевство изойдет кровью.
Мизинец говорил последним. Когда Нед посмотрел на него, лорд Петир прикрыл ладонью зевок.
— Когда судьба приводит тебя в постель к уродливой женщине, лучше всего закрыть глаза и приступить к делу, — объявил он. — От ожидания она не станет красавицей. Делай ее, и все тут.
— Как это — делай? — спросил озадаченный сир Барристан.
— Сталью, — отвечал Мизинец.
Роберт повернул лицо к деснице.
— Вот и все, Нед. Вы с Селми остались в одиночестве по этому вопросу.
Остается только решить, кто возьмется убить ее?
— Мормонт добивается королевского прощения, — напомнил ему лорд Ренли."
"— Со всем рвением, — отвечал Варис, — но жизнь он любит еще больше. Сейчас принцесса находится возле Вейес Дотрак, где всякий, взявший в руки клинок, погибнет. Если я расскажу вам, как дотракийцы обойдутся с беднягой, который направит свое оружие против кхалиси, никто из присутствующих не сможет уснуть сегодня. — Он погладил напудренную щеку.
— Тогда остается яд… слезы Лисс, скажем так. Кхал Дрого даже не догадается, что смерть ее не была естественной.
Сонные глаза мейстера Пицеля открылись. Он подозрительно покосился на евнуха.
— Но яд — оружие труса, — усомнился король.
С Неда было довольно.
— Вы посылаете наемников убить четырнадцатилетнюю девчонку и еще разговариваете о чести? — Он отодвинул назад кресло и встал. — Сделай это сам, Роберт. Человек, который выносит приговор, должен сам занести меч.
