А Дени все думала о луне, яйцах и драконах…
Ужин был прост и неприхотлив: фрукты, сыр, жареный хлеб и кувшинчик подслащенного медом вина, чтобы запить все это.
— Дореа, останься и поешь со мной, — проговорила Дени, отослав остальных служанок. Волосы лисенийки отливали медом, а глаза напоминали летнее небо.
Оказавшись с Дени вдвоем, Дореа потупила глаза.
— Ты милостива ко мне, кхалиси, — сказала она, хотя чести в этом не было — от нее требовались только услуги…
Потом, когда поднялась луна, они сидели и разговаривали.
Той ночью, когда явился кхал Дрого, Дени уже ожидала его. Застыв в дверях шатра, Дрого поглядел на нее с удивлением. Неторопливо поднявшись, она распахнула свои ночные шелка и позволила им опуститься на землю.
— Сегодня ночью мы должны выйти наружу, господин, — сказала она, потому что дотракийцы полагают, что все самое важное в жизни человека должно совершаться под открытым небом.
Кхал Дрого вышел за ней под лунный свет, колокольчики в его волосах негромко позвякивали. В нескольких ярдах от шатра находилась мягкая трава, туда-то и повела его Дени.
Он попытался перевернуть ее, но она остановила его."
"— Нет, — сказала Дени. — Этой ночью я должна видеть твое лицо.
В сердце кхаласара нет уединения. Раздевая кхала, Дени чувствовала на себе чужие глаза, она слышала негромкие голоса, проделывая то, что посоветовала ей Дореа. Все это пустяк. Разве она не кхалиси? Важен лишь его взгляд, и, сев на него, она заметила в нем такое, чего не видела прежде. Дени скакала на кхале столь же яростно, как на своей Серебрянке, и в миг высшего наслаждения кхал Дрого выкрикнул ее имя.
…Когда они перебрались на противоположную сторону дотракийского моря, Чхику коснулась пальцами мягкого живота Дени и проговорила:
— Кхалиси, ты понесла ребенка.
— Я знаю, — ответила ей Дени.
Это были ее четырнадцатые именины.
Бран
Внизу во дворе Рикон бегал с волками.
Бран следил за ним от окна. Куда ни поворачивал младший брат, первым там оказывался Серый Ветер, забегавший вперед, преграждая ему дорогу.
Тут Рикон замечал его, разражался восторженным визгом и несся в противоположную сторону. Лохматый Песик бегал за ним, кружился и огрызался, только когда другие волки подбегали слишком близко. Шерсть его потемнела, он сделался черным, а в глазах его загорелся зеленый огонь. Бранов Лето стал серебристо-дымчатым, и желто-золотые глаза его замечали все, что было нужно. Лето был ниже ростом, чем Серый Ветер, и вел себя осторожнее.
