Упадет ли она в этот раз или удержится, позволив себе встретить новый день? В течение последних тринадцати лет это был единственный способ, который помогал ей справиться со своей депрессивной неудержимостью. Встав на стул, девушка шагнула на широкий бортик балконных перил. Смотря вниз, на обманчиво-спокойную гладь Тирренского моря, Микелина расставила руки в стороны и закрыла глаза.
Это была ее любимая игра с десяти лет. Вполне возможно, что любой нормальный человек, пережив подобное происшествие в детстве, стал бы остерегаться высоты.
Но дело в том, что нормальной она себя уже давно не считала. После той ночи на Капри в ней словно исчез этот страх. Наоборот, в наиболее критические жизненные моменты ее будто тянуло ввысь… чтобы вновь испытать судьбу. Её всегда интересовал вопрос: а что, если в ту ночь ей на самом деле было суждено спрыгнуть с того обрыва? Стоя на самом краю, Мике сделала глубокий вздох. У нее не было права на ошибку.
Лишь только она и ее скалистый утес. Бесполезная долгая жизнь или счастливая быстрая смерть? Ее мать была права: жить действительно больно, особенно когда тебя терзают болезненные воспоминания…
Ощутив свежий морской бриз на своем лице, девушка открыла глаза и умиротворенно улыбнулась. Она до сих пор жива, а значит, так нужно. Вновь почувствовав в себе относительное спокойствие, она вдруг услышала не на шутку встревоженный голос.
– Синьорина Риччи, что, ради всего святого, вы делаете?!
Оглянувшись, Микелина увидела ошеломленное лицо стоящего в раскрытых дверях Захария.
Осторожно спустившись на стул, девушка налепила на лицо непринужденную улыбку.
– Подождите, Захарий, это совсем не то, что вы подумали. – Поспешно начала она, но некогда бесстрастный камердинер уже скрылся из вида.
Угрюмо вздохнув, зеленоглазая шатенка присела на каменный бордюр широких перил."
"Прекрасно. Похоже, теперь об этом небольшом инциденте узнает весь дом… в том числе и его строгий хозяин.
Будет чудо, если он не поступит как когда-то ее отец, а именно – не запрет ее в кабинете какого-нибудь жутко дорого, очередного психоаналитика. И тогда ей вообще можно будет забыть о его горячих, требовательных руках на своем трепещущем теле.
Расположив локти на твердой поверхности стола, Моретти раздраженно вздохнул, на мгновение скрыв лицо в широких ладонях.
