В то утро маленькая, отгородившаяся от всех девочка проплакала до самого заката солнца, навсегда прощаясь с тем образом милой женщины, которую она когда-то всецело обожала и боготворила."
"А уже на следующие сутки она стала другой. Холодной, капризной, властолюбивой девочкой, похоронившей глубоко в своем сердце былую нежность и наивность. В тот день родилась новая Микелина Мелисса Горнели, не пасующая перед жизненными преградами и не боящаяся посмотреть в лицо подстерегающей ее опасности.
Пытаясь успокоиться и выкинуть ненавистный кошмар из головы, Мике зябко поежилась от нахлынувшей на ее нагое тело ночной прохлады.
Рикардо говорил, что предпочитает видеть обнаженную женщину в своей постели, в следствии чего она так и не надела на себя заранее приготовленную пижаму, которая могла бы хоть как-то согреть ее озябшую кожу.
В предрассветный час отведенная ей просторная комната наполнилась крадущимися по полу тенями, отчего дрожащей девушке на мгновение стало неуютно и невыносимо одиноко посреди огромной двуспальной кровати.
Посмотрев в сторону большого кожаного кресла, Микелина печально усмехнулась.
Смокинга не было.
А это значит, что посреди ночи Моретти все же приходил к ней, но так и не остался.
Вновь почувствовав себя никому не нужной, несчастная девушка безвольно упала обратно на матрас, крепко зарываясь лицом в подушку…
Пролежав в постели до самого восхода солнца, Микелина неохотно приподнялась на локтях, с безразличием наблюдая за игрой ярких солнечных зайчиков, оповещающих все вокруг о начале нового дня.
Безмолвно набросив на плечи свой короткий халатик, она крепко завязала широкий пояс на талии и, подойдя к стеклянной двери, провернула вставленный в замочную скважину ключ. Выйдя на балконный карниз, девушка сделала шаг к широким каменным перилам, отрешенно смотря на растирающееся перед ней лазурно-зеленое море с мириадами золотых бликов на его гладкой поверхности. Ещё с раннего детства она всегда любила смотреть на столь живописный пейзаж, восторженно восхищаясь его очаровательной красотой.
Но только не в такие дни, как этот.
В моменты своей глубокой эмоциональной апатии, вызванной периодическими ночными кошмарами, она ненавидела Тирренское море. Ненавидела за то, что оно не забрало ее. Оставило жить на этом свете со своим горем, волоча приписанный ей неподъемный крест изо дня в день. Ненавидела оттого, что где-то там ей было бы хорошо и спокойно, а здесь же ее опустевшую душу угнетала лишь лютая боль.
