Боже, зачем она вообще поднялась туда?
Казалось, хуже быть просто не могло. Однако последующие размышления заставили ее содрогнуться в ужасе от собственной непростительной глупости.
Она заверила Рикардо, будто специально легла в постель с Тедеско. Дура! Какая же она дура!"
"С отчаянием понимая, что, после всего сказанного, он вряд ли ей поверит и простит, Мике с горьким всхлипом вновь упала на пол, свернувшись в позу крохотного эмбриона. Не в силах даже представить, что ждет ее дальше, девушка горько зарыдала в поглотившей ее тишине небольшой комнаты.
Она разрушила все, что по чистой неосторожности подарила ей судьба. Даже нечаянное предательство собственного отца меркло по сравнению с тем, что она уничтожила вчерашней ночью между ней и Рикардо.
Насытившись вдоволь своими безутешными слезами, Микелина кое-как взяла себя в руки. Приказав своему обессиленному телу подняться, она молчаливо последовала в широкую душевую, стеклянные стены которой занимали одну четвертую часть ванной комнаты.
Ей нужно было собраться.
Снова стать сильной. Снова стать собой.
Да, вчера произошло много ошибок. Но в одном она была абсолютно правда: она не будет унижаться, вымаливая прощения на коленях перед Рикардо Моретти. Не станет доказывать и уверять его излюбленное эго в своей невиновности. С нее хватит.
Если он так жаждет завершения сделки, что ж, она примет это решение. В конце концов, ведь это именно то, чего она когда-то хотела. Чего должна была хотеть и к чему должна была стремиться все это время.
Заставляя себя думать о том, что это пойдет ей лишь только на пользу, Микелина вспомнила недавние слова Ирис.
Ее подруга была права, так не может больше продолжаться. Она – не игрушка, которой можно помыкать. Ей нужно выбросить Моретти из головы. Побороть свою одержимость. Ей нужны настоящие чувства, а не это безумное помешательство.
Неторопливо потратив на свою внешность долгую пару часов, девушка наконец-то довольно осмотрелась в зеркале. Выбрав в шкафу длинное, бордовое платье, почти такое же в каком она пришла неделю назад к Моретти, она поправила свои тщательно уложенные волосы, в последний раз провела красным губным карандашом по мягким губам и, наконец, удовлетворенно улыбнулась своему отражению.
Она была идеальна.
Микелина Горнели вновь вернулась. Такая роскошная внешне. И такая же мертвая внутри.
В дверь тихо постучали.
Бесстрастно пригласив на порог чопорного камердинера, она вопросительно посмотрела на своего нежданного гостя.
– Простите, что беспокою.
