Мгновенно потеряв былой интерес к газете, Рикардо небрежно отбросил ее на край стола, непроизвольно засмотревшись на эту зеленоглазую нимфу во плоти.
Сколько раз он пытался закрыться от нее, напоминая себе об истинной цели его тщательно рассчитанного плана мести? Сколько раз насмешливо попрекал ее амбиции и гордыню? Сколько боролся с этим неустрашимым дьяволенком? Но все напрасно. Она играючи разрушила все его преграды, вновь и вновь отважно принимая от него очередной, новый вызов."
"Быть может, Мигель прав, и она действительно пробралась под его кожу? Ведь что-то в нем необратимо менялось.
Он чувствовал это и, что самое странное, совершенно не мог этому сопротивляться. Вчера он узнал все ее тайны. Он проникся к трагедии маленькой девочки. Сопереживал ее тяжелой ноше. Но все же, совсем не жалость заставляла его так неутолимо желать ее изо дня в день. Возможно, именно из-за всего произошедшего в детстве Микелина смогла стать такой сильной, волевой, весьма неординарной личностью. И это восхищало его.
Восхищало с самого первого дня их знакомства. Он не мог больше оставаться к ней равнодушным. С его стороны было бы глупо и дальше отрицать возникшее между ними химическое притяжение. Он желал ее, как ни одну женщину прежде. Стоило ему лишь на секунду прикрыть глаза, как ее образ тут же вырисовывался на внутренней стороне его век. Стоило ему ненадолго расслабиться, как ее веселый, мелодичный смех тотчас пронзал его уши. Почти неделю назад он взял ее под свою опеку, закрепив между ними вполне определенный договор, не несущий никакой ответственности после своего завершения.
Но правда в том, что после их обоюдной неистовой страсти друг к другу, после произошедшего на балконных перилах ее спальни, и наконец, после услышанной записи психотерапевта – эта ответственность все же легла на его плечи. И неважно, что будет дальше. Впредь он никогда не сможет забыть об этой невинно улыбающейся зеленоглазой чертовке.
Встав со стула, широкоплечий мужчина не спеша протянул руки к стоящей возле него девушке, рывком прислоняя ее податливое тело к себе.
– Для кого как… – Сквозь зубы прорычал он, вонзаясь в ее рот долгим поцелуем.
Микелина блаженно закрыла глаза. Словно опиум, этот невообразимый мужчина проникал в каждую частичку ее одурманенного сознания, до предела обостряя в нем дикие, сексуальные инстинкты. Боже, она ещё никогда не была такой зависимой, как сейчас. Зависимой от его ласки, внимания… и, возможно даже, крошечной толики любви.
