Сделав небольшой глоток, Моретти подошел к Микелине с правой стороны и, согнув ее руку в локте, вложил в небольшую ладонь свой бокал.
– Держи. – Строго произнес он, словно во всем зале больше не нашлось места, где можно было бы разместить это злосчастное вино. – Чтобы не происходило с твоим телом, ты должна держать этот бокал очень крепко. Иначе, мне придется прекратить игру.
Замерев словно каменная статуя, Микелина уловила едва заметное движение вилки на своем обнаженном животе. Проткнув виноградинку крайним зубчиком, Моретти не спеша поднес сочный плод к своим губам.
Всего одно мгновение и крупная долька треснула в его рту, оросив язык сладким нектаром.
Невольно сглотнув, Микелина безмолвно проследила за повторением точно такого же трюка с ярко-красной клубникой.
Господи боже, как бы она хотела оказаться на ее месте…
Подцепив новую виноградинку на зубчик серебряной вилки, Рикардо заметил, как по животу его «живого столика» заскользила капля фруктового сока. Наклонившись к столь соблазнительному участку этого великолепного тела, он провел языком вдоль «виноградной дорожки», срывая ее лакомства своими горячими губами.
Мике крепко зажмурилась.
Ей хотелось прогнуться под этим пламенным языком. Хотелось раствориться в его сладостной ласке. Громко застонать, призывая своего неутолимого любовника повторять это снова и снова.
Заметив ее участившееся дыхание, Рикардо отстранился.
– Ты любишь клубнику, сладость? – Прикоснувшись вилкой к тому месту, где ещё совсем недавно был его язык, внезапно спросил он.
Ощутив прохладу острых зубчиков на своем разгоряченном теле, Микелина чуть не пропустила заданный вопрос. Тяжело задышав, девушка едва нашла в себе силы для ответа:
– Да, синьор.
Зубчики вилки слегка вдавились в кожу, после чего мучительно медленно заскользили вниз, выбирая свою собственную произвольную траекторию."
"Ей показалась, что ее режут ножом. Сжимающие винный бокал пальцы резко напряглись.
Боже, что он с ней делает?
Боясь нарушить очередное правило, Микелина что есть силы прикусила губу, не давая вырваться наружу разрывающему ее грудь протяжному стону.
– Хочешь?
Почувствовав слезы на своих глазах, Мике вновь зажмурилась.
Едва обуздав захлестнувшие всю ее сущность умопомрачительные ощущения, девушка хрипло прошептала:
– Да, синьор. Очень хочу…
Моретти проказливо ухмыльнулся.
– Клубнику, я полагаю? – Насмешливо уточнил он. – Ведь ничего другого я тебе не предлагал.
Мике захотелось его убить.
