Она была так счастлива в своем вымышленном мире, что ещё долгие годы после смерти Мелиссы не могла признать тот факт, что все это была лишь притворная игра. Ее мама никогда ее не любила, а наоборот считала лишь обузой. Ошибкой, от которой ей следовало избавиться. Но время шло. Постепенно она смирилась с прошлым. Иногда она могла даже поговорить о матери со своей лучшей подругой. С годами некогда миленькая, наивная девочка постепенно превратилась в черствую, стервозную зазнобу, не признающую ничего, кроме личной выгоды и власти.
Но, тем не менее, иногда глубоко в душе она скучала по тем дням, когда мама играла с ней, весело смеясь над очередной детской проказой. Пусть даже все это было выдуманной сказкой восьмилетней девочки.
Тяжело вздохнув, Мике поспешно спрятала под замок свою небольшую тайну. Что ж, у каждого человека есть своя ахиллесова пята, и у Моретти, видимо, она заключалось в его отце.
– Он знает о проникновении? – Вновь заговорив, она мельком посмотрела в лицо такого же задумавшегося собеседника.
Рикардо молчаливо сглотнул. Обсуждать отца с Микелиной явно не входило в его сегодняшние планы."
"– Нет. – После небольшой паузы, все же ответил он. – Он мало о чем знает. Доктор сказал, что если отягощать его плохими новостями, то это сделает ему ещё хуже. Хорошими – улучшит ситуацию на какое-то время. Жаль только, что ничего хорошего в последнее время не происходит.
Уловив циничную насмешку в его голосе, девушка печально улыбнулась.
– Ты хочешь сделать ему приятное.
Ты его очень любишь. Я бы даже сказала – боготворишь. Ведь так?
– Все мы в самые тяжелые моменты понимаем, как сильно любим своих близких. Ты, наверное, тоже была очень близка с матерью перед ее кончиной?
Взгляд Микелина похолодел.
– Нет. – Сухо отозвалась она. – После ее смерти я резко повзрослела и поняла, что была лишь ее обузой, а не любовью.
Заметив неподдельное изумление своего спутника, Микелина поспешила перевести тему:
– А ты хорошо знаешь испанский.
У тебя даже нет акцента, когда ты говоришь на нем. Где ты так выучился?
Тихо усмехнувшись, Рикардо наконец-то расслабленно облокотился плечами о свое широкое кресло.
– Моя мать была чистой испанской. Отец – итальянцем. Во мне смешанная кровь этих двух наций, так что можно сказать, что оба этих языка мои родные.
– О! В моей маме тоже была часть испанской крови. – Взбудоражено произнесла Микелина, однако спустя мгновение, ее былая улыбка несколько померкла.
