Мой сын думал, что поступает правильно, но, как оказалось, на хрен его мнение кому-то сдалось.
Хантер злобно качает головой.
– И это отпугнуло парнишу, потому что, как оказалось, его мама уже знала об этом моем романе, и о прошлых тоже, и она умоляла его просто не обращать на это внимание, потому что его отец – такой хороший человек, хороший папа и хорошо обеспечивает семью. Когда он попытался поспорить с ней, она сказала, что он создает проблемы, и заставила его почувствовать себя так, как будто он поступил неправильно, рассказав ей правду.
Поэтому годы спустя, когда он увидел кое-что еще, что, он знал, может причинить боль другой девушке, он хотел держать рот на замке. – Теперь он смотрит на меня. – И ему потребовались все его гребаные силы, чтобы что-то сказать. Он спрашивал своих друзей, должен ли он это делать, хотели ли бы они знать о таком, а на задворках разума тихий голосок говорил ему: «Не вмешивайся, все опять обернется против тебя», – и смотрите-ка, именно так, мать его, все и случилось.
В спальне воцаряется тишина. Хантер явно зол, но я не знаю, на кого: на меня, на себя или на весь мир. Он опять проводит пальцами по волосам с каменным лицом.
– Хантер, – осторожно начинаю я. – Ты… рассказал своей матери, что поймал своего отца на измене? И… подожди… все то, что ты описывал на наших сеансах, произошло с тобой на самом деле? Твой отец – тот, кто…
Я озадаченно замолкаю, пока мой мозг прокручивает наши сеансы в попытке проанализировать, какие истории были правдой, а какие он придумал для задания.
Очевидно, что свой псевдонарциссизм он основывал на своем отце, но сколько из этого было игрой?
– Неважно, – бормочет Хантер, поднимаясь на ноги. – Я пытался быть хорошим другом, но знаешь что, плевать. На сегодня мы закончили. Увидимся на следующей неделе.
Я бессильна что-либо сделать, когда он вылетает из моей комнаты. Я хочу пойти за ним, но в голове до сих пор полный сумбур. В мозгу копошится слишком много фактов. Я просматриваю записи, перечитывая историю про День благодарения, все измены, отсутствие твердого характера у жены и жестокие отрешения пациента от любого, кого он считает помехой.
Это семья Хантера? Сколько из этого было просто приукрашено?
Единственное, что точно было правдой, – это агония в его голосе, когда он вспоминал, как рассказывал матери, что увидел, а ему ответили, что он создает проблемы, пытаясь ее защитить.
И я сказала ему то же самое, обвинив в том, что он наводит панику.
Мать твою.
