Родители не должны быть эгоистами. Мы дети. Это мы эгоисты.
Хантер выдавливает грустную улыбку.
– У меня дома единственный имеющий значение человек – это мой отец. Тебе повезло: твой папа, может, и хочет, чтобы ты вернулась к бывшему, но, по крайней мере, он не относится к тебе как к вещи.
Очень верно подмечено. Внутри меня продолжает расти сочувствие. Я хочу подойти и крепко его обнять, но подозреваю, что он смутится.
– А как у тебя с этим дела? – спрашивает Хантер, меняя тему. – Ты разговаривала с Нико?
– Нет, и не собираюсь еще долгое время.
– А по поводу того, чтобы с кем-то замутить?
Мое сердце пропускает удар.
– Ну, ты же мне в этом отказал, так что я в активном поиске.
Секунду Хантер выглядит ошарашенным, но потом смеется.
– Да ладно тебе, ты же сказала, что пошутила.
– Да.
Я точно пошутила?
Внезапно я понимаю, что пялюсь на него. Со своей классической красотой Хантер Дэвенпорт – объективно один из самых привлекательных мужчин, которых я встречала.
А если говорить субъективно, то… ох, то да.
Мне кажется, что он невероятно горяч. У него сексуальный рот и убийственная улыбка. И ямочки на щеках. Почему я так неравнодушна к парням с ямочками? Это как мой сексуальный криптонит[21].
Мой взгляд путешествует по всему его телу. На нем джинсы, и мне становится интересно, что он прячет под ними. Учитывая, что девушки постоянно кидаются на него, он наверняка хорошо орудует своим членом. Посмотрите на меня: говорю о хороших членах, как будто знаю, чем они отличаются от плохих.
Мой перечень любовников – сокрушительная ЕДИНИЦА.
– То есть – мы просто давно это не обсуждали – ты до сих пор монах? – Каким-то образом мне удается изобразить обыденный тон.
– Ага-ага.
– Не говори «ага-ага».
– Поверить не могу, что так долго продержался. – На его лице появляется вымученное выражение. – Уже прошло семь месяцев, почти восемь.
– Когда истекает обет целибата? Ты же не будешь держать его вечно, да?
– Нет, до конца сезона.
– А что потом? Летом потеряешь голову? У тебя еще один курс в Брайаре, – напоминаю я ему.
– Я знаю, – стонет он. – Если честно, я летом, наверно, слечу с катушек и буду трахать все, что движется. – Еще один стон. – Мои яйца все время болят, Семя.
Я ухмыляюсь.
– О-о-о, хочешь, помогу?
– Хватит дразнить.
– Я не дразню.
Или дразню? Боже, я больше не знаю. Все, что я знаю, – это что мне отчаянно надо с кем-то замутить, чтобы забыть Нико.
– Мне надо с кем-то замутить, – говорю я вслух.
Хантер поджимает губы.
