Они завернули его в целлофан и стали класть на ночь в холодильник, но пленка полностью от вони не спасает. На прошлой неделе яйцо было у Хантера, и я постоянно чувствовала серный запах.
– Какая-то жуть. Я никогда не пойму качков.
– Если честно, мне кажется, дело не в качках вообще, а именно в брайарских хоккеистах. Они все чокнутые, включая Хантера.
– Тогда почему ты постоянно с ним переписываешься? – с осторожностью спрашивает он.
– Потому что мы дружим. – Я пожимаю плечами. – Моим друзьям можно быть чокнутыми.
И Хантер, несмотря на все свои странные привычки, был для меня потрясающим другом с тех пор, как мои отношения провалились в тартарары.
А его соседки – теперь мои любимые люди. Бренна – настоящая хитрая задница, и я ее обожаю. С Саммер у нас не так много общего, но она меня смешит. А Рупи – это… Рупи. Ее отношения с другом Хантера Холлисом меня поражают. Я искренне не могу понять: они без ума друг от друга или терпеть друг друга не могут. Возможно, и то и другое? В любом случае с ними не соскучишься.
Я все больше понимаю, что быть занятым – лучшее лекарство от плохого разрыва. А это означает концентрацию на промежуточных экзаменах, тестах по математике, лабораторных по химии, чтениях по психологии – на всем, что занимает мозг. А когда мозг устает, я отвлекаю себя общением с друзьями. Пью с Пиппой, смотрю фильмы с девочками из сестринства, тусуюсь дома у Хантера. Пока что это помогает."
"– Во сколько уезжает твой автобус? – спрашивает Ти-Джей с кружкой у рта. С края свисает веревочка от чайного пакетика.
Он не любитель кофе, поэтому пьет травяные чаи.
– В семь тридцать, – стону я. – Эх, не хочу День благодарения. У моих родителей одновременно случатся сердечные приступы, когда я расскажу им о Нико.
– Стой, ты до сих пор не сказала им, что вы расстались?
– Не-а. Будет сюрприз на День благодарения.
– Вот черт. Он им очень нравится, да?
– Нравится? Это как сказать, что парням из братства нравится пиво. Да они помешаны на нем и уже считают своим зятем. Они будут в отча… – Я замолкаю посреди предложения, когда в кофейню входит кое-кто знакомый.
Коринн.
Мой позвоночник превращается в прямую негнущуюся линию. Коринн несколько раз после новоселья пыталась со мной созвониться. Когда я проигнорировала ее звонки, она написала, спрашивая, можем ли мы поговорить. Я ответила, что, когда я буду готова разговаривать, то свяжусь с ней сама.
Что ж, прошло две недели, а я даже близко не готова.
Заметив меня, она замирает, словно олень в свете фар.
