– Хантер? Что ты тут делаешь? – Она несколько раз моргает, и ее глаза опять становятся дикими. – Отпусти меня. Он заслуживает того, чтобы ему надрали задницу!
– Да, заслуживает, – соглашаюсь я, и Нико кривится. – Но карма сделает это за тебя, поверь мне.
– Хантер, отпусти меня! – Теперь она рычит, скрипя зубами и пытаясь вырваться из моей хватки. Поэтому я, словно пожарный, перекидываю ее через плечо. – Хантер! – яростно визжит она. – Поставь меня на землю!
– Нет. Я не буду смотреть, как тебя арестовывают за нападение, понятно? – Я пинаю ногой осколок от приставки Нико, пытаясь удержать дрыгающуюся Деми.
– Ты уже нанесла материальный ущерб.
– Мне плевать! – упрямо говорит она. – Теперь я хочу нанести телесный ущерб.
– Я знаю, Семя, но, поверь мне, он того не стоит.
Однако взбешенная девушка у меня на плече все равно машет руками, как пойманная птица, пытаясь высвободиться. Я хмуро смотрю на Нико и иду к Лендроверу. Я опускаю Деми на землю, только когда дохожу до машины. Как только ее ноги в носках становятся на тротуар, ее стальная оболочка дает сбой.
Внезапно она превращается в ранимую девушку, глаза которой застилают слезы.
– Он унизил меня, – шепчет она.
– Я знаю, детка. Иди сюда. – Я распахиваю руки, но она стыдливо опускает голову.
– Нет, не хочу обниматься, – бормочет она.
– Ладно. Тогда садись в машину.
– Зачем?
– Мы поедем ко мне и напьемся. Тебе не помешает отвлечься.
Деми колеблется. Она глядит в сторону особняка Теты, где Нико медленно бредет к своему пикапу.
Отведя взгляд в сторону, она открывает дверцу пассажирского сидения моего «ровера».
Спустя несколько секунд мы уже в пути. Деми не говорит ни слова. Она смотрит прямо вперед.
– Мне так жаль, – говорю я угрюмо.
Дрожащим на каждом слове голосом она наконец-то заговаривает:
– Нет, это мне жаль. Ты был прав… насчет всего. А я накинулась на тебя и назвала тебя бабником. – Она шмыгает носом. – Я очень об этом жалею. Пожалуйста, скажи, что принимаешь мои извинения.
– Конечно, принимаю. Между нами все хорошо, Деми.
Я обещаю.
Она все еще отказывается на меня смотреть.
– Это он бабник. Он изменил мне. Больше одного раза, больше, чем с одним человеком.
– Да, я так и понял.
Я поворачиваю на шоссе, ведущее к городу. Мы едем по прямой десять минут, а затем я паркуюсь на подъездной дорожке за серебряным «Ауди» Саммер. В гостиной до сих пор горит свет.
– Пошли, весь твой вид говорит, что тебе надо выпить.
В уголках ее глаз появляются большие капли слез.
