– Да, я же не нужен пока вам! – с надеждой посмотрел на меня Гарри.
– Ты нам всегда нужен, но отцу нужно помочь. Ты сегодня молодец, и вполне заменял взрослого мужчину – сделал все необходимое, - похвалила я мальчишку, и он тут же залился краской.
Все заснули быстро – физическая усталость, она такая! Я снова лежала перед сном и перебирала в голове все варианты. Пришла к тому, что Гарри – сын Фила, а Мэри – наша общая. Что там говорила Мэри? «Я родилась, когда Гарри уже был»? Может быть, в семье не принято вспоминать о том, что мальчик не родной обоим родителям.
Я видела, как мальчик любит Мэри, как заботится о ней, да и она не отставала в любви и заботе. С виду семья казалась идеальной.
Я засыпала, обняв Мэри, и чувствовала, как моя любовь к ней растет и крепнет. А может, это тело помнит своего ребенка? Я выдохнула и решила попробовать быть счастливой здесь, раз там, в моем прошлом это оказалось невозможным. Я надеялась на то, что мои привычки не станут проблемой для всей семьи."
"Утром, когда я проснулась, Мэри в постели не было.
Я тихонько встала и прокралась в коридор, а оттуда в кухню. На плите что-то жарилось, закипал чайник, а девочка, сидя на диванчике, что-то выводила карандашом на бумаге. Она выглядела мило с высунутым от усердия языком, и я в душе радовалась, что оказалось ее мамой.
– О! Ты проснулась! Готова каша с молоком и чай, - она бросила бумагу и засуетилась, а я подошла к ней и обняла ее.
– Я сама позавтракаю, милая. Ты что-то рисовала, продолжай, - я хотела за чаем наблюдать за ребенком, а не маленькой хозяюшкой.
– Нет, я не рисовала. Кор Альберт принес свежие газеты, а отец к этому времени уже уехал. Принцесса научилась чертить фигуры и вычислять их. Наш учитель приедет только завтра, а я-то знаю, что не засну, если не узнаю все это, - расстроенно выдохнула она.
– Давай свою бумагу и карандаш. Я расскажу тебе обо всех фигурах, хорошо? – я налила кофе, что стоял на краю плиты, положила чуть масла на булку, и присела за стол.
– Это фигура не имеет ни одного угла, это круг, - начала я с простого, но Мэри уже была рада новому.
Она могла бы стать ученым с ее то пытливым умом и жаждой знаний, и оставалось только надеяться, что жизнь и время предоставят ей возможности.
После вполне развернутого двухчасового урока мы вернулись к нашим коробочкам из папье-маше. Они просохли и могли уже занять свое место на полках.
Мэри с радостью перекладывала в них тканевые мешочки с крупами и задвигала на полки.
