Ежемесячно они будут отдавать мне ваши зарплаты, а мы после того, как кому-то исполнится восемнадцать, будем покупать вам дом, а лучше – строить. Если хотите, небольшую квартиру в городе, даже комнату. Но Полка предложила построить здесь, на окраине, рядом с нами целый городок мастеров, - продолжал Виктор, а я наблюдала, как он всматривается в глаза ребят, ища в них поддержку.
– То есть, рядом с этими домами мы будем покупать землю и строить всем свои дома? – спросил один из самых старших. Так ведь, мне вот, допустим, до восемнадцати полгода осталось.
Я столько не заработаю.
– Ты прав, но в сумме, все, за полгода заработают. А ты сможешь вложиться потом. Отдать то, что заплатили за тебя остальные ребята.
Мы долго думали, как распределить доходы так, чтобы все было честно, и я предложила систему пенсий, правда, так мы это называть не стали. Было раньше в деревнях такое понятие, как «помощь». Там не считали сложность работы, люди помогали друг другу, и эта круговая взаимовыручка работала столетия.
– Мы не будем измерять деньги деньгами, Фред, - обратилась я к мальчишке, которому через полгода стукнет восемнадцать. Мне понравилось, что он задался этим вопросом, понимая, что он в выгоде больше других. – Мы все будем исчислять взаимовыручкой. Сначала покупаем землю и строим дом тебе, потом ему, а после ему, - я указывала на ребят, сидящих рядом. – Все ваши зарплаты будут уходить на помощь, но мы не можем и вовсе оставить вас без денег, а значит, через пару лет ты сможешь забирать деньги, но если захочешь, будешь помогать своей силой, - закончила я.
Мы не знали, сколь долго эта утопия будет продолжаться, но лучший способ оставаться честными – держать все доходы открытыми.
Много работы проделал Витор с Лазаром и Артуром. Мы стремились к тому, чтобы купить рядом с нами, у кромки леса, как можно больше земель, пока они недороги. Покупали и оформляли на старших ребят, потом планировали делить их на участки. На глаз – соток по пятнадцать. Этого достаточно семье для того, чтобы прокормиться, чтобы открыть мастерскую на своей территории.
Планы у нас были наполеоновские.
К осени мне стало страшно. Я узнала о проценте смертности в родах и ужаснулась. Никто не станет делать мне кесарево, и я находилась в руках Бога в прямом смысле этого слова. Доктор убедил меня в том, что мое строение позволит родить без проблем, но я старательно вспоминала фильмы, где героине приходилось рожать одной. По сути, я и была одна.
