– Если ты решишь продолжить начатое, я забираю детей, и мы уезжаем так далеко, что ты не увидишь нас даже случайно. Я придумаю, как спрятаться, и, если понадобиться, пересеку море, - уверенно сказала я и внутри что-то оборвалось. Я ждала, что сейчас он бросит миску в сторону и начнет говорить о важности задуманного, о том, что не мне решать судьбу Мэри и всего королевства.
– Продолжай, - спокойно ответил он, аккуратно отставив миску.
Я не могла сидеть, стоять. Я кружила по небольшой комнатке, словно тигр в клетке, иногда смотрела на Филиппа, ища в его глазах хоть одну мысль, которая даст мне понять – что он решил, но он словно не чувствовал вообще ничего, и это меня немного пугало.
– Полка, тут к тебе пришла девушка. Говорит, ты ее звала, чтобы работать. Она не входит внутрь. Боится. Тебе самой придется выйти, - громко прокричал снизу Артур.
Глаза Филиппа забегали, и я увидела в них страх. Это было неприятно, но я была рада, что в его голове что-то происходит, что он думает, боится, анализирует и может принимать решения.
"
"– Это Эвити. Она художница. Ты даже не представляешь, какие картины она будет писать! – ответила я и присела рядом с ним на колени. Сжала найденную своей ладонью его ладонь на одеяле, крепко сжала и прошептала: - Все будет хорошо, вот увидишь, Филипп, только прошу, подумай о нас и Мэри, которой постоянно грозит смерть от врагов. Она больше не может быть принцессой. Когда она вырастет, ты все расскажешь ей. Сам. Если она будет тебя в чем-то винить, я поддержу тебя. Прошу тебя, прими правильное решение.
Я вышла из комнаты, за спиной воцарилась полнейшая тишина, словно он и не просыпался вовсе, и не было той радости от его возвращения. На секунду мне даже показалось, что все это я выдумала, и я обернулась. Он с теплом и любовью смотрел на меня.
Девочка стояла за дверью напуганная, видимо, ее напугало предложение Артура, да еще и ребята вышли поинтересоваться, кто там явился в мастерскую, о которой никто и не знает.
– Эвити, входи, не бойся. Эти ребята тебя не обидят, - с улыбкой я пригласила ее внутрь, но она все еще была не уверена, что хочет войти.
– Если хочешь, мы поговорим здесь, но лучше будет внутри, - я указала на небо, с которого шел то снег, то дождь.
Печи топились в мастерской обе. Сегодня я должна была сделать раствор темной морилки, с мальчишками прокрасить доски и вынуть сохнуть. А вечером я хотела поехать домой. Желание рассказать об отце моей малышке, привезти ее к нему, заставляло забыть обо всех делах.
