Решила не спорить, и принялась натягивать платье прямо поверх ночной рубашки, не смогла найти чулки и бросила это занятие. Накинула новый кардиган и присела к испуганной Мэри. Он назвал меня не «корой», как всегда, он назвал меня «Полкой». Такого они себе не позволяли. Либо он знал Полку, либо же все в этой странной «детской» организации в курсе, кто я. И сейчас какая-то непредвиденная ситуация, где он стал самим собой. Вот и все.
– Милая, я скоро, а ты не бойся. Мальчики - наши друзья. Никто меня не обидит, а тебя – тем более.
Прошу, не выходи из комнаты, попробуй еще поспать. А когда я вернусь, все расскажу тебе, - я говорила с ней, как со взрослой, и она, похоже, поняла меня и только качала головой, соглашаясь.
Рони вышел, я поцеловала девочку в лоб, прошептала, что люблю ее и вышла за ним. Тревога нарастала, и самое страшное было – непонимание того, что происходит. Он двигался по лестнице так, словно совсем ничего не весил. Подо мной она тут и там скрипела, а он, будто за один проход вычислил каждую доску и наступал туда, где можно.
Такое невозможно вытворить, не будь в этом деле опытным. Кто они на самом деле?"
"Быстро сунула ноги в стоящие ботинки, пожалела, что не надела хотя бы носки, но меня успокаивало то, что Мэри остается в безопасности. Хотелось как можно дальше увести мальчишку от дома, где сейчас прячется под одеялом и дрожит от страха моя дочь.
За дверь на улицу он скользнул как тень. Я закрыла за собой дверь, думая о том, как просто пробраться в дом, и, не разбудив нас, сделать грязное дело.
Мэри, коли узнают о ее истории, захотят выкрасть и даже убить, смотря какие планы на нее у врагов. Меня успокаивало лишь то, что мальчишек ко мне отправила Нора.
Коляска стояла метрах в двухстах от дома и я, как могла, быстро пробежала до нее, но успела промочить голову насквозь. Лило как из ведра. Босые ноги, наскоро засунутые в ботинки, моментально замерзли от хлынувшей внутрь воды – реки текли прямо по дороге.
Спрятавшись под козырек повозки, я откинулась назад и пожалела, что выходя из дома не накинула капюшон, голова была мокрой, с волос текло за шиворот, и это не добавляло радости.
– Ты можешь сказать мне, что произошло? – я наклонилась к сидящему напротив Рони и поразилась тому, насколько спокоен был он.
– Все нормально, сейчас сами все увидите, - ответил он, глазами показывая на возницу. Это означало, что говорить о проблеме нельзя при чужих.
