Во-первых, что с ней может произойти в стенах школы? Здесь есть своя служба безопасности, а другие ученики к Соколовой и подойти не посмеют. Во-вторых, у меня появилось смутное подозрение, что разговоры о безопасности — полная туфта, и за ними прячется какой-то скрытый умысел. Только какой может быть резон держать рядом со мной Соколову? По логике, наоборот, должны были мне сказать, чтоб я держался подальше и не отсвечивал.
— А тебе что вообще может угрожать-то? — спрашиваю Свету, которая почти закончила с лазаньей.
— Много что, — она сразу обрезает. — Я ничего тебе не скажу, так и знай.
— Тогда и на защиту нормальную не рассчитывай. — Не остаюсь в долгу.
— Я и не рассчитываю, — передразнивает она меня. — Это отец решил. Моя бы воля — рядом бы не сидела.
Стоит заметить, что всё это время на нас таращилось полстоловой. Ну ладно не пол, но наш и параллельные классы точно. По рядам одноклассников проносились шепотки и восклицания: «Смотри, с кем сидит Соколова!»
А на математике происходит совсем сумасшедший инцидент.
Мягко говоря. Вообще, я мог бы догадаться, что события могут привести к этому исходу. Но не догадался — и получил смертельный риск для жизни.
Математичка одновременно еще и наша классная. Когда начинается урок, она оглядывает учеников строгим взглядом из-под квадратных очков.
— Неумова, поменяйся местами с Вещим.
— Зачем?! — одновременно восклицаем мы с соседкой Соколовой. Только Светка хмуро молчит — без радости и удивления, но покорно.
— Приказ директора, — рявкнула классная.
Она с нами не церемонилась. — Не задерживайте урок.
Приходится забрать свои пожитки и пересесть с любимой Камчатки на передовую фронта. По пути удостаиваюсь злобного взгляда идущей мимо Неумовой. А когда сажусь, на меня так же смотрит и Соколова.
— Ты-то чего меня пилишь глазами? — бросаю ей. — Чей папа всё устроил?
— Это твоя телепатия дурацкая виновата, — шипит Света.
— Первая парта, тихо! — оглушительно рявкает учительница, и мы замолкаем. — Вещий, к доске. Реши квадратное уравнение.
И начинает диктовать, хотя я еще даже не подошел. Поправив рюкзак, висящий на спинке стула, я встаю. Мысленно проверяю, как спится зубастику. А то шума будет, если проснется. Драконий детеныш в послеобеденной отключке, ему снится что-то мягкое и вкусное. Не овсяное печенье ли?
— Вещий, не отвлекайся! — кричит наш Цербер. — Ищи «игрек»!
— Да, уже в процессе, — бормочу, малюя мелком столбик решения.
— ВРА-А-А-А-А!!! — Чудовищный рев бьет по барабанным перепонкам.
