Нечестно. Им стоило позвать больше народу.
Сам Коршун вызывает сильное желание подарить ему нейродегеративное состояние. Внешность у бандита слишком раздражающая. Поджарый, будто волк по весне, с нахальной улыбкой, приклеенной к мокрым, толстым губам.
— Здрасте, — коротко говорю.
— Садись, парень, — указывает он на пустой стул напротив стола. — Разговор у меня есть к тебе важный.
На стул даже не смотрю.
— Спасибо, я постою.
Улыбка не сходит с губ Коршуна, зато другие бандюги мигом посмурнели, напряглись.
— Как знаешь, — пожимает плечами Коршун.
— Тогда не буду тянуть. Как ты знаешь, мы, Егери, заботимся о жизни города и боремся с зверями, что прорываются сквозь заслоны у Аномалий. Люди на нас рассчитывают, и наши бойцы оправдывают ожидания горожан, каждый день рискуя своими жизнями.
Самое смешное, что и Череп, и Бита, и третий гордо вскинули подбородки и закивали в такт словам своего главаря. Эти защитники себя в зеркало вообще видели? Бритые, с наколками и бандитскими рожами, им только в стенд-апе с такими речами выступать.
— Благодарю за помощь городу, — серьезно отвечаю. — Так я пошел?
— Коршун, этот сученыш нарывается! — взбрыкивает Бита. — Врезать ему что ли?
Главарь резко вскидывает руку, и бандит замолкает.
— Слушай, Данила, млять, — Коршуну тоже надоело любезничать. — Мы про тебя всё пробили. Ты доморощенный телепат, теснящийся с мамкой в однокомнатной хате. У тебя за спиной нет ни отца, ни даже деда с ржавым ружьем. Некому за тебя заступиться. Ты — никто. Если твоей мамки не станет, то одна дорога тебе — в интернат, ждать совершеннолетия.
Мы тебе, мелкий ушлепок, предлагаем шанс прожить жизнь не нищебродом, а нормально, при бабках и девках. Другого шанса у тебя не будет, уяснил?
Ха, не будет, ну, конечно. Мне только сегодня одна сексуальная однокашница на пальцах объясняла, какие перспективы мне грозят, если начну встречаться с одаренными барышнями, и, что немаловажно, желающих среди них хватает.
— Уяснил, — киваю. — Отказываться уже можно или вы еще что-нибудь хотите сказать?
— Коршун, этот пиздюк не понимает! — Бита хрустит костяшками.
— Надо отмордовать! По-другому никак."
"— Отмордуем еще, — тяжело смотрит на меня Коршун. — Еще успеется. Сначала поговорим. Давай, Данила, расскажи мне, почему тебе так у нас не нравится? Мы — нормальные мужики, город защищаем, почти как супергерои в сраных мультиках, а ты воротишь нос от нас, как от прокаженных шлюх. Нехорошо ведешь себя. Без уважения.
Слышу, как сзади справа зашевелились.
