Неожиданно пол под моими ногами покрывается скользкой ледяной коркой, я едва не поскальзываюсь. Друганы Богдана, как по команде, срываются с места. Опасная ситуация! Собьют с ног, делать нефиг. Надо их остановить!
— Замрите, придурки!
Мальчишки застывают, и тут же в скулу одному из них прилетает кулаком четвертого участника потасовки. Казах Гриша неожиданно присоединился к драке. Черноволосый паренек из моего класса проводит еще один боковой, и дружбан Богдана с грохотом валится.
Я же кричу второму:
— Падай и скули, как пес!
Не знаю, зачем кричу.
Могу ведь просто подумать. Привычка.
Тот мигом бахается на четвереньки и принимается подвывать:
— У-у-у…
Между тем Гриша уже сцепился с Богданом. Гриша худее и меньше, но умудряется скакать вокруг русского крепыша и доканывать его быстрыми прямыми. Умудрился и нос ему разбить. Тот, журча красным фонтанчиком, пытается подморозить пол под прытким казахом, но никак не успевает.
Интересно, почему он не заморозит самого Гришку? Явно же не из гуманных соображений.
Богдан загоняет Гришку в угол, и казаху сейчас придется не сладко. Но я уже прихожу на помощь:
— Под собой подморозь!
Просто интересно, сработает ли.
И срабатывает. Мелкий Айсмен пускает волну холода себе под ноги, поскальзывается на своей же ловушке и влетает головой в стену. Бам!
Пошатываясь, я нависаю на упавшим Богданом и усмехаюсь:
— Это ты морозишь? Нет, это я морожу.
Пацан что-то неразборчиво стонет.
Мне приходится опереться рукой об стену. Три команды чуть ли не полностью истощили меня.
Надо же, оказывается, как трудозатратно залазить в чужую голову.
Оглядываюсь на казаха Гришу и киваю:
— Спасибо.
Тот молча смотрит на меня. Лицо загорелое, по-детски пухлощекое. Глаза узкие, как две черточки. Черные волосы растрепались во время драки.
Вообще, как я заметил, Гриша тоже не дарил цветы Соколовой, да и не только он, были еще редкие индивиды, но прилетело, почему-то, только мне. Хотя, может, дело в статусе. Не исключено, что родители у Грихи тоже из дворянского рода.
Либо я просто взбесил Соколову своим демонстративным неповиновением. Хотя я-то причем? Орал ведь тот рыжий.
Заметил еще одну вещь. Богдан рыкнул, что задавал мне трёпку на выходных. В больницу Данила же попал после сотрясения мозга. Мама еще сказала, что я якобы на чем-то поскользнулся. Не на ледяной ловушке ли?
Эх, даже если так, уже ничего не поделать. Беда уже произошла.
Чтобы отвлечься от грустных мыслей, поворачиваюсь к Грише.
