А можно приехать в больницу и завершить незаконченное.
На остановке сажусь на пятый автобус и еду до пятой больницы. Обычно именно туда доставляют с тяжелыми травмами.
Мимо проносятся серые бетонки с железными гаражами и расколотым асфальтом. Унылый город. Но не скучный, скучать здесь некогда. Ничего не стоит найти на голову приключений. Звери, бандитизм — чего только здесь нет.
Причем бандитизм чуть ли не легальный. Десять лет назад Царство было раздробленным, многие госструктуры уничтожили в междоусобных войнах.
Расцвел криминал, и пока дворяне грызли друг другу глотки, молодые простолюдины шли в бандиты. С течением времени системный контроль вернулся в регионы, но пока не везде устранены его упущения. Из-за несовершенства молодой государственной машины и возникла такая оказия, как Загонщики. Изначально они создавались как частные компании для защиты населения от зверей. Только вот контингент туда набирался в основном из вчерашних воров и грабителей. Загонщикам разрешили иметь оружие, и вот они уже не только охотятся на зверей, но также крышуют магазины, парикмахерские и заведения с игровыми автоматами, а также занимаются рэкетом и контрабандой.
Местная расхлябанная власть остерегается им перечить. Магистрату важно лишь, чтобы бандиты защищали город от зверей. Единственная сила, которую признают Загонщики — аристократы. Но благородным нет дела до разборок среди бедных простолюдинов.
О, моя остановка. Сейчас и побеседуем с Васюном.
* * *— Да? Вы за уткой? — сонно бормочет Васюн, раскрывая глаза.
Сразу же он в ужасе отшатывается, точнее пытается, но закованному в гипс бандиту удается лишь подергаться: — Ты-ы-ы?!
— Нет, Васюн, я не за твоей мочой, — хмуро смотрю на бандита. — Я пришел узнать, сдал ли ты кому-нибудь меня. И да, Васюн, ты сдал, — я делаю шаг к нему. — Не мог же ты тихо-мирно утонуть, жирная сволочь.
— Не-е….ххххх, — его громкий бас резко обрывается, и он лишь беззвучно хлопает ртом.
— Помолчи, ты и так уже много наболтал, — сажусь на постель и хлопаю по гипсу на бедре.
— Щекотно?"
"Бородатое лицо корчится в муках, он сжимает челюсти, сипит и терпит, но не выдает ни единого звука. Ведь ему приказано. Я внимательно смотрю бандиту в страдающие глаза. Еще раз прочитываю мысли, запоминаю лица Биты и Черепа.
— Егери, значит, — вздыхаю. — Захотели прибрать к рукам малолетнего телепата. Ну ладно, посмотрим, что они предложат, — я встаю с кровати.
