Разрешается использовать свой Дар и наносить физические атаки. Бой длится до потери сознания одним из участников, либо пока один не сдастся. Все поняли?
— Да.
— Да.
— Насчет три начинайте бой, — он отступает от нас на несколько шагов. — Займите удобные позиции.
Богдан остается стоять где стоял. Я же отхожу назад, к огораживающей ленте, что вызывает у Предякина ухмылку.
— Раз. Два. Три…В бой!
— Хана тебе, Вещий! — в руках Богдана образуется ледяной булыжник. — Зря ты ушел! Просрал последний шанс!
Он вскидывает руку, чтобы запульнуть камень мне в лицо.
Но тут в толпе зрителей начинается бурление. Школьников расталкивают, показываются парни в кожанках, на спинах которых намалевана то ли белая крыса, то ли…
— «Снежные шавки»! — кричу я. — Поколотите его!
Десяток малолетних бандитов втаптывает ленту арены в землю. Гопники бросаются на Богдана, который случайно роняет булыжник себе под ноги.
Бах!
Камень оказывается не простым, а напичканным магией. Он взрывается, и Предякин поскальзывается на образовавшейся на земле наледи.
Гопники же подскакивают к рухнувшему Богдану и начинают его мутузить кулаками и ногами.
— А-а-а! — орет Предякин. — Помогите! Избивают!
— Ничего ему не ломать! — корректирую я мысленную команду. — Бить только по мышечным тканям! Кости, суставы, лицо, шею — не трогать!
— Прекрати! — орет на меня судья. — Это не по правилам!
— Что это? — непонимающе смотрю на него.
— Привлекать посторонних!
— Подожди, но ведь разрешено же использовать свои способности, — удивляюсь.
"
"— На своем противнике! Только на нем!
— Так, но Предякин же создал ледяной камень, — замечаю. — Ты и слова тогда не сказал. Я по сути сделал то же самое — применил силы косвенно.
— Нет! — стоит на своем судья. — Это не правильно!
— Объясни, почему, — пожимаю плечами. — Или иди сам их разнимай.
Хорьков переводит взгляд на десяток парней, избивающих Богдана. Сглотнув, он принимает единственное верное решение:
— Бой окончен! Вещий победил! Целителя к Предякину!
Мысленно отзываю банду.
Камила неспешной походкой от бедра проходит к поверженному Айсмену и, брезгливо глянув на его гематомы, принимается за лечение. Тонкие руки девушки наполняются белым свечением.
Я же подхожу к застывшим, как зомби, гопникам.
— Свободны. Идите в свои школы, или по домам, или в гаражи курить, куда обычно в общем.
Гопники разбредаются. Неплохо я вчера придумал.
