А ещё на этом острове лучшая ловля нахлыстом в северном полушарии. Ты понимаешь, о чём я?
– Да, сэр.
– А другие люди, – указал он на Сепа раскрытыми ладонями, – хотят прямо противоположного. Большой мир. И он твой, если хочешь: у тебя уже есть необходимая наживка, тебе просто нужно достать сеть и рискнуть. У нас никогда не было такого способного ученика. Если бы ты остался, то достиг бы лучших результатов в нашей истории. Но эта стипендия…
– Я понимаю, сэр. Я только о ней и думаю. Я допишу своё заявление сегодня вечером, после работы.
– Хорошо, хорошо. И, пожалуйста, дай мне знать, Сеп, если тебе понадобится какая-либо помощь от школы. Мы все желаем тебе счастья, и ты всегда можешь ко мне зайти. Я в первую очередь друг, а только во вторую – директор, понятно?
– Да, сэр.
– Полагаю, в третью я рыболов. – Тенч задумался. – И, конечно, остаётся ещё твоя мать… Я никогда раньше не задумывался об этом списке.
– Может, вам стоит всё это записать? – предложил Сеп.
– Отличная идея, – подхватил Тенч, роясь среди снастей и лески.
– Вот ты смышлёный парень! Передавай маме привет, пиши свою заявку – и помни о школе!
– Хорошо, сэр, – сказал Сеп и прошёл мимо миссис Сиддики в оживлённый коридор. Заявка жгла ему карман, как раскалённая сталь.
5. В классе
Остаток этого дня прошёл так же, как и любой другой: Сеп закончил биологию раньше всех, во время ланча читал книгу в углу душного кабинета Магуайр, съел целый леденец, прятался за наушниками всякий раз, как только выпадала возможность (New Order и The Smiths по очереди гремели у него в голове, перемежаясь «Флойдами») – и вообще ни с кем не разговаривал.
Наконец он, обливаясь по́том, отправился на последний урок – английский.
Комната пропеклась настолько, что превратилась в безвоздушное и тесное пространство, пыль плясала в толстых лучах солнца. Никто не двинулся с места, все просто сидели, мокрые и обмякшие, вдыхая запах нечищеных ковров и лакированного дерева.
– Кто-нибудь скажет, о чём тут речь? – спросила миссис Вудбэнк, обмахивая лицо книгой.
– Знаю, уже конец дня, но соберитесь!
Сеп посмотрел на стихотворение. Слова будто переменились, и он почувствовал озарение, поняв ответ.
«Но не спрашивай меня, – подумал он. – Не спрашивай меня».
– Септембер? – позвала миссис Вудбэнк, всё быстрее обмахиваясь импровизированным веером.
– Сеп-тик, Сеп-тик, Сеп-тик, – принялись скандировать мальчики в конце класса.
Миссис Вудбэнк махнула им рукой, мол, хватит.
– Оно о взрослении, – ответил Сеп.
