Иди учись плавать.
И ушла, посмеиваясь.
Сеп подождал, пока учительница не скроется из виду, затем закинул ещё монет в автомат и побежал в класс.
Весь сдвоенный урок химии он провёл в полудрёме, даже шаткий стул не стал помехой, разум убаюкивал знакомый шёпот бунзеновских горелок. Но третьим уроком в четверг шла история, а история означала Воби.
Воби был старым. Огромная обрюзгшая фигура в изношенном твиде, единственный галстук изрядно испачкан кофе и яйцами. В юности он играл в биг-бэнде на кларнете, но во время службы в армии потерял и палец, и мечту: теперь Воби на каждом уроке читал газету и курил маленькие сигары, выпуская дым в окно.
Он никогда не держал слово и никогда не проверял домашнее задание. О его дыхании ходили легенды – поговаривали, что однажды Воби резко выдохнул и ослепил двух третьеклассников.
Его класс был самым жарким местом в школе: душное логово с коричневыми стенами и ещё более коричневым ковром, зудящее от пыли и пронизанное солнечными лучами, которые обжигали парты и слепили учеников.
То, что старик не изошёл по́том до смерти, считалось настоящим чудом – его багровое лицо постоянно сияло, точно глазированный горшок.
Сеп, раскачиваясь на стуле в задней части класса, наблюдал, как Воби с благоговейной заботой переворачивает огромные страницы своей газеты. Каждый раз, когда перелистывалась страница, Сеп нажимал кнопку на своём плеере, словно отмечая фрагменты умирающего времени.
Он сел ровнее, моргнул и постарался сосредоточиться – в сотый раз перечитал свою анкету.
Слова расплывались, шестерёнки в мозгу скрипели.
«Расскажите, как проводите время вне школы. Вспомните моменты, когда успешно налаживали связи с окружающими, например входили в какую-то группу или команду; есть ли что-то, чем вы гордитесь».
Сеп добрую минуту таращился на страницу, а потом сложил её и убрал в рюкзак.
Воби ковырялся в зубах и не обращал внимания на Анну Райт, которая уже несколько минут держала руку поднятой.
Наконец учитель опустил газету и мазнул по классу равнодушным взглядом.
– Да, мисс Райт?
Анна уронила руку и потёрла запястье.
– Сэр, я забыла учебник."
"– Горе тем, кто забывает свои учебники, – протянул Воби, возвращаясь к своей статье. – Если у вашего знаменитого соседа, Стивена Эштона, вдруг завалялся запасной, то вы можете попросить его поделиться. Если же нет, то тайна Хлебных законов навсегда останется для вас неразгаданной.
