Давай заканчивай уже свою писанину, иди домой! И не надо мне возражать! Я лучше знаю, что карточки никуда до завтра не убегут!
Люба полюбила эту строгую, но очень ответственную и справедливую женщину, которая сразу взяла над нею своеобразное «шефство». Когда Люба забывала пообедать вовремя, тетя Люда, как звала ее вся больница, строго хмурила брови и отправляла девушку в ординаторскую перекусить.
Вот и вечером, разглядев возле куста акации маячившую фигуру Олега, тетя Люда кивнула Любаше:
– Иди, Любонька, на улице подморозило сегодня, застынет твой кавалер, голос потеряет! А скоро концерт в Доме культуры, как же без него-то.
Люба, пряча улыбку, собирала карточки и украдкой поглядывала в окно. Олег и в самом деле уже притопывал ногами, похлопывал себя по бокам. Ноябрьский ветер неласково трепал голые ветки акации, не щадил и прохожих, какие уж долгие прогулки в такую погоду… И Люба вдруг подумала, что она за это время так привыкла к частым встречам с Олегом, к их прогулкам, разговорам.
– Любаша, привет! – радостно воскликнул парень, увидев сбежавшую по ступенькам девушку. – А я думал, что ты сегодня задержишься, хотел сделать пробежку вокруг больницы, чтобы не окоченеть!
– Привет, Олег! Ну вот сколько раз я тебя просила: не приходи так рано, зачем мерзнуть! Да и вообще, ты же можешь войти внутрь и подождать в вестибюле.
– Нет, в вестибюле ждать неудобно! Да и недолго я жду, полчасика всего-то!
– Это почему же неудобно?
– Ну… там девчата ваши, медсестрички, спрашивают меня, не спою ли я им, и все такое… А мне неудобно, что я, певец какой, тоже мне… Ну попал в самодеятельность, что ж теперь! Вообще-то я инженер, а не певец!
– Ты зря стесняешься, у тебя талант.
И голос очень приятный. А девчонкам просто скучно, каждый день заботы больничные, вот и рады тебе. Пойдем к нам, мои будут рады тебе, все равно холодно гулять!
Любины домашние приняли Олега сначала настороженно, все же парень не местный, но вида гостю не показали.
А после вроде бы и привыкли, да и Олег вел себя скромно и вежливо, чем расположил к себе Любину родню. Бабушка так и вовсе жалела его, все норовила покормить:
– Что ж он, от дома неблизко, один живет. Что они там, кто в общежитии-то расселен, готовят себе, что ли? Знаю я! Что днем в столовке поели, то и ладно, а на ужин хлеб да чай.
