Он заправил золотистую прядь за девичье ухо и прильнул к ее губам. Элеонора ответила на поцелуй и переплела с ним пальцы, ощущая холодный материал его перчаток.
Люциан чувствовал, что она хотела попросить снять их, но не стала ради этого прерывать поцелуй.
«Он бы все равно их не снял. Кажется, он вообще их не снимает», – подумал владыка Луны. Перчатки были неизменным атрибутом Кая, и Элеонора никогда не видела его без них.
В Саду белых снегов царила полная тишина, и только кролики нарушали ее мягким шелестом. Шло время ужина, все адепты клана находились в общей столовой, и никто не тревожил молодых влюбленных.
Спрятанные за невысоким кустарником Кай и Элеонора утопали в объятиях и поцелуях друг друга.
Люциан ощущал, как неистово горят его уши. Чужие руки скользили по телу Элеоноры, и холод перчаток казался ему таким реальным, что становилось дурно, пусть даже Люциан понимал, что это всего лишь сон. Он не разделял чувств Элеоноры – это невозможно! – и в такие моменты хотел умереть от дискомфорта.
Порой Люциан думал, что даже родись он девушкой, не полюбил бы такого человека, как Кай, – слишком злого, грубого, самодовольного и не щадящего чужих чувств.
Принц заботился об Элеоноре, но при этом держал ее в клетке. Ревновал так, словно она с рождения была его собственностью, и мог разозлиться из-за пустяка. Если он и правда любил ее, его чувства походили на голод собаки, дорвавшейся до куска мяса, который она теперь никому не отдаст. Даже посмотреть не позволит.
«Кай и Ливьен были единственными друзьями Элеоноры, потому что остальных темный принц от нее отогнал».
Глава 11. Давайте отпразднуем. Часть первая
Люциан проснулся с чувством безграничного счастья, потому что поцелуи и объятия наконец-то закончились. Кай и Элеонора обжимались целую вечность и разошлись лишь под ночь. Люциан словно пережил настоящую каторгу. Каждый раз, когда Элеонора прижималась к губам Кая, он мысленно извинялся перед Амели за такие распутные сны.
Кое-как собравшись с думами, он обнаружил, что прижимается к стене.
Его соклановцы мирно посапывали рядом, но ближе всех лежал Эриас. Страж беспардонно закинул на Люциана руку и ногу, словно тот был мягкой игрушкой.
Когда Люц попытался убрать чужие конечности, Эриас пробормотал:
– Только попробуй, ты мне должен.
– За что?
– За то. Из-за кое-кого мне пришлось полночи сопровождать какую-то смертную.
Люциан нахмурился, пытаясь сообразить, что к чему.
– Не думал, что путь до озера такой долгий.
– Он недолгий, – ответил Эриас.
