– Я не сильнее Эриаса, так что особо не сгожусь. Пусть Морион участвует.
– Как ты себе это представляешь? Мне только вчера повязали на палец золотую нить.
– Скажем, что это была ошибка. Служитель видел, как мы были пьяны. – Абрам всплеснул руками. – Я не могу связать себя с другим человеком, даже если это понарошку и ради дела. Да меня Богиня Брака на кол посадит, когда я начну клятву читать, при этом думая о других женщинах! Как мне потом, нежась в постели с красоткой, забыть то, что я прошел через обряд и завещал сердце другой? Я вообще не из этих! Люциан, помилуй!
Люциан смотрел на Абрама с таким пристальным и задумчивым видом, что у того в глазах загорелся огонек надежды на то, что владыка передумает.
Но тот потушил это пламя ушатом ледяных слов:
– Нет. Вы сделаете это. Я согласен, что вы слабее, поэтому мы с Морионом приложим все силы, чтобы проследить за ситуацией и не упустить момент опасности. Это наш единственный выход. Ждать помощи от клана слишком долго, а проблему со смертями нужно решать сейчас.
У Абрама челюсть упала на пол.
После завтрака он, не переставая, ныл Сетху о своей трагической участи. Жаловался, пока они направлялись в лавку с праздничными нарядами, пока надевал алые одежды, пока шел в храм Богини Брака, где Люциан снова договорился со служителем о проведении обряда, и по пути на холм.
Служитель опасливо косился на заклинателей, которые, судя по поведению жениха, тащили его к алтарю почти насильно. Ладно, вчера все они были навеселе, но никто не противился, в то время как сегодня сопротивление было налицо и не могло не беспокоить.
Служитель воздержался от вопросов только потому, что заклинатели выглядели устрашающе – после попойки выглядеть хорошо ни у кого бы не получилось.
Заклинатели выстроились в ряд напротив арки с бумажными пионами, под которой стояли Абрам, Фина и служитель храма Богини Брака. И хотя лицо у Абрама было кислое и оттого несимпатичное, в алых одеждах он выглядел ничуть не хуже Люциана, который до сих пор их не снял. Жемчужные гладкие волосы были зачесаны назад, а несколько выбившихся прядей обрамляли лоб.
Он слегка сутулился под давлением подкрадывающегося к нему фальшивого брака, но даже так оставался статным и завидным женихом.
Фина, в отличие от своего товарища по несчастью, вела себя куда смиреннее. Она даже мягко улыбалась, хорошо отыгрывая роль суженой. Только благодаря ее спокойствию служитель, казалось, сомневался в насильственной природе обряда и не мог решить, спасать жениха или нет.
