Бессмертный не поблагодарил владыку Луны и ничего не сказал – лишь уставился на засахаренные фрукты.
– Бананы? – с подозрением спросил он.
– Ты разве не поэтому спрашивал меня о банановом танхулу, пытаясь намекнуть, что оно тебе нравится?
Морион хохотнул.
– Нет. Это танхулу нравилось одному моему знакомому, вот я и спросил, нравится ли оно вам.
– Странная логика. – Люциан не понял смысла в сравнении его предпочтений с чужими. Он выпрямился и, глядя на танхулу, добавил: – Если оно тебе не нравится, значит, надо скормить кому-то другому, потому что я банановое тоже не люблю.
– Зачем? Вы же мне его принесли. – Морион поднялся с кровати. – Я не говорил, что не буду есть. – Он наклонился и быстро откусил кусочек банана с палочки, которую до сих пор держал Люциан.
– Что ты делаешь? – Владыка Луны нахмурился. – У тебя ранен бок, тебе нельзя нагибаться, к тому же руки у тебя на месте. Возьми палочку и поешь как подобает. – Он протянул ему сладость.
– М-м, у меня руки дрожат от боли, которую я стерпел во время обработки раны, – отозвался Морион и съел еще один банан.
Люциан одарил его укоризненным взором.
– Иногда мне кажется, что тебе недостает стыда, – беззлобно констатировал он.
– Вам не кажется. – Морион наклонился за очередным кусочком.
Но Люциан не позволил. Он отступил на метр и сказал:
– Забери и ешь нормально.
Морион расплылся в лукавой улыбке – такой игривой и по-доброму насмешливой. Казалось, он покорился и протянул руку, чтобы забрать палочку, но в решающий момент резко опустил ладонь и вновь схватился за сладость зубами.
Люциан едва сдержался, чтобы не зарычать. Так он и стоял с вытянутой рукой до тех пор, пока бессмертный ребенок не съел все бананы.
«Не спорить же из-за такой ерунды. Лучше стерпеть».
– Теперь я точно знаю, что банановое танхулу мое нелюбимое. – Морион вытер уголок губ.
– Рад, что помог познать что-то новое, – проворчал Люциан, отряхивая ладони друг о друга. «Бесстыдник», – подумал он, пытаясь вернуть себе хладнокровие и успокоить взволновавшееся сердце.
Морион стоял и смотрел на него со шкодливой усмешкой. В его бездушных серых глазах плясали недобрые огоньки, из-за которых по телу Люциана прокатилась предостерегающая дрожь. Они будто говорили: «Если еще раз позволишь играть с тобой, мы тебя сожрем».
Люциан незаметно нахмурился и бросил взгляд в сторону окна.
– Время, – сухо подметил он, желая поскорее сбежать. – Нам пора.
– Владыка Луны так жесток.
