Почему нельзя сравнить мужчину с женщиной, чтобы донести суть?
Люциан не сдержал улыбки, чувствуя раскачивающийся перед глазами крючок, словно он являлся рыбкой, которую пытались словить. Это было интересно.
– В таком случае, если женщины бывают сильнее мужчин, разве не оскорбительно сравнивать их со мной, намекая на их слабость?
– Обращаете мои слова против меня? – С губ Мориона сорвался смешок. – Это может быть опасно.
– А чего мне опасаться?
Бессмертный улыбнулся, и его взгляд недобро блеснул.
– Опасайтесь того, что понравитесь мне.
Это может обернуться проблемой для вас.
– Проблемой? – усмехнулся Люциан, игнорируя предупреждение. – Это какой же? Достопочтенный бессмертный увяжется за мной, не желая отпускать? Тогда мне на руку понравиться вам, в отряде пригодится столь способный заклинатель.
– Вы так жестоки, – Морион цокнул языком. – Использовать чувства людей ради того, чтобы сделать их своими рабами? У нас ничего не выйдет, ведь я не люблю подчиняться.
Люциан пожал плечами.
– Всегда можно найти компромисс и остаться на равных.
– Несомненно, но, судя по моим наблюдениям, все ваши компромиссы приводят к тому, что подчиненные перестают повиноваться. В итоге, чтобы исправить ситуацию, вам все равно приходится становиться лидером.
– Вы намекаете на то, что я повторяю собственные ошибки? Но для меня предпочтительнее такое поведение, если оно дарует людям временную свободу.
– Временная свобода – это все равно, что выпустить коня в поле, а после запереть в стойле.
Однажды вкусившего свободу сложнее подчинить. Разве не разумнее сразу показать, что его свобода – это вы, а не он сам?
– Эта позиция разрушительна для любых отношений.
– Не для любых. В вопросах управления целым кланом эта позиция гарантирует мир.
Люциан приподнял бровь.
– Мы уже перешли к обсуждению политических вопросов?
– Вы этого хотите?
Впервые за последние десять минут Люциан отвел взгляд в сторону."
"– Я хочу закончить беседу, – сказал он, чувствуя себя странно. Люций не понял, о чем конкретно они говорили и к чему эта беседа привела.
Казалось, в каждом слове Мориона был скрытый смысл, который улавливало подсознание, но разум оставался в неведении. У Люциана из-за этой двоякости разболелась голова.
– Как вам будет угодно, – спокойно произнес Морион. – Еще чаю?
– Нет. – Люциан отставил пустую чашу. Он глянул в окно и, прислушавшись к биологическим часам, сказал: – Думаю, мы достаточно отдохнули, можно собираться в путь.
