– Лин, могу я спросить, почему ты сидишь здесь одна? Я думал, люди твоего возраста очень активны и предпочитают занимать свободное время играми. – Люциан не стал обращаться к ней как к ребенку. Многие дети из зажиточных семей умели читать и писать с пеленок и не любили, чтобы с ними общались как с маленькими.
– У меня нет настроения играть, – угрюмо ответила она, тихо причмокивая, ведь рисовое пирожное было клейким.
– Почему?
Лин будто не услышала вопроса и продолжила есть.
Люциан вздохнул.
Ему стоило действовать аккуратно, но времени на хождение вокруг да около не было.
– Это связано с твоей сестрой? – спросил он прямо. Его голос звучал спокойно и мягко, чтобы сгладить резкость вопроса. Он скрывал в себе утешение, нежность, понимание и каплю сочувствия. Совсем незаметную, чтобы не принять ее за жалость.
Лин замерла.
– Откуда вы знаете про сестру?"
"Люциан понял, что не ошибся, обратившись к ней как ко взрослому человеку. Этот ребенок, несмотря на принятый дар и дружелюбное знакомство, не терял осторожности.
Он почти не соврал, когда ответил:
– Злой дух на кладбище связан с теми, кто умирал в последнее время. Нам нужно собрать информацию об усопших, чтобы понять, как его одолеть. Так что я пришел задать тебе вопросы о сестре.
– Только один, – ответила Лин так тихо, что ее голос слился с шелестом листвы.
Люциан кивнул, принимая условие.
– Ты знаешь, чего Виола желала сильнее всего?
Малышка поджала губы.
– Больше всего она хотела отметить свой день рождения… мечтала поскорее отпраздновать восемнадцатилетие. Она так долго ждала его, планировала в тот день наконец-то попробовать ханай с красивым мальчиком, который ей нравился, а после выйти под дождь и танцевать всю ночь.
Люциан нахмурился.
– Ей кто-то нравился?
– Мы договаривались только на один вопрос, – отрезала Лин. – Вы дали мне пирожное, я удовлетворила ваше любопытство. Сделка завершена. – Ее голос, может, и был детским, но озвученные слова – нет.
«Вот что значит родиться в семье купцов», – пронеслось в голове Люциана, и он улыбнулся. Он прекрасно понимал, что добиться чего-то от Лин без вреда для ее ментального здоровья не выйдет. Она наверняка ушла от вопроса не только из-за сделки, но и потому, что воспоминания о сестре причиняли боль.
Хотя Люциану требовалось больше подробностей, он не любил идти по головам ради достижения целей.
