Писарь, примостившись за маленьким столиком, специально вынесенным на крыльцо, быстро написал список выбранных и громко прочитал его, чтобы ни у кого никаких сомнений не возникло.
Первая половина дела была сделана, и Тюрин украдкой облегченно вздохнул. Крестьянский начальник между тем, откашлявшись, снова выступил на краешек крыльца и забасил:
— А теперь, уважаемое общество, надлежит нам решить еще один вопрос. Народу с Наследником едет много — значит, и экипажей много надобно. Вам от Огневой Заимки надлежит вырешить десять троек.
Кони, само собой разумеется, должны быть на ять, сбруя — как огонь горит, а мужик, который за вожжи держится, — чинен, благороден и одет не в дырявый шабур. Вот таких нам нонче тоже предстоит выбрать. Давайте выбирать.
Толпа в ответ вздохнула общим вздохом, и поверх этого вздоха прорезался громкий скандальный голос:
— Ах ты, душа казенная, чего ж ты нас за нос-то водишь! Чего ж ты самое главное напоследок оставил! Выписывай меня с охранников!
И тут же к этому голосу дружно подсоединились другие, слились в непонятный сердитый гул, и крестьянский начальник даже отступил от края крыльца, словно исходила от толпы невидимая сила и сдвигала его.
— Ну, все, полетело ведро под гору, — Тюрин безнадежно махнул рукой, — теперь они все Наследника везти пожелают, как бы до драки дело не дошло.
— Да погоди, — успокаивал его Тихон Трофимович, — погоди, пускай проорутся.
— Да они же теперь до ночи базлать будут, — досадовал Тюрин.
— Не будут, выдохнутся, — усмехнулся Тихон Трофимович.
— Никакого порядку, — недовольно зарокотал крестьянский начальник, помолчал и гаркнул, глуша разрозненные выкрики: — А ну тиха! Не в кабаке собрались — горланить так!
Но жителя Огневой Заимки, ямщика исконного, который в дальних дорогах видел-перевидел всякого, на голый крик не возьмешь.
Захар Коровин, еще несколько минут назад гордый донельзя, что общество ему такое уважение оказало, протиснулся через толпу, подбежал к самому крыльцу и аж затопал кривыми ногами, закричал, протягивая руку к писарю, словно хотел ухватить того за шкирку:
— Вычеркивай меня с энтого списку! Вычеркивай к едреной баушке! Я на своих лошадках желаю гостей везти!
— А заместо его, — вклинился развеселый бабий голос, — а заместо его Настасью запиши, она от любого варнака отшибется!"
"Качнулся над площадью дружный хохот.
Не понимая его причины, но воспользовавшись передышкой, крестьянский начальник снова выступил на передний план и в конце концов обуздал толпу.
