Следа не осталось. Тихон снова побежал, еще быстрее, но споткнулся на ровном месте, упал. Вскочил, а Марьяши на паперти уже нет. Церковь же стояла крепко, не двигалась больше к окоему, венчала высокий бугор, соединяя его с небом. И оттуда, из-под самого неба, с немыслимой высоты соскользнул едва различимый голос Марьяши: «Осолит разлуку нашу горсть сырой земли…»
«Да какая разлука?!» — Тихон вскинулся и проснулся.
Ласковая, трепетная ладонь невесомо скользила по его волосам. Он поднял руку, нащупал в темноте эту мягкую ладонь и не отпускал ее, уже зная — чья она.
Марьяша стояла на коленях в его изголовье, и Тихон тоже встал перед ней на колени. Глаза обвыклись, и он различил белеющую рубаху, косу, переброшенную на грудь. Протянул руки, но Марьяша откачнулась и остановила его:
— Погоди, не хочу в потемках, видеть тебя хочу.
Вскочила, нашарила на полке свечу и серянки. Пламя растолкало темноту по углам боковушки, и теперь Марьяша и Тихон смотрели друг на друга через огонь. Он колебался от их дыхания, качался из стороны в сторону, но не гас.
На стенах шевелились зыбкие тени. Свеча плакала, восковые слезы капали на руки и застывали.
— Я в прошлом годе гадала, — зашептала Марьяша, — воск наливала на воду. Он застыл, и церковь получилась. Краси-и-вая — с крестами, со звонницей. Только уж очень она дальняя, в округе такой нету. Я с тятей езживала, видела в ближних деревнях — нету такой. И в Томском, говорят, нету, я спрашивала. А загадывала — в какой церкви венчаться буду.
— И мне церковь снилась.
Может, та самая? А еще слышал, как ты заговор говорила. Ты его здесь говорила?
— Зачем тебе знать? Всякий сон не разгадаешь, — Марьяша вздохнула. — Я тебя слышу. Ты думаешь, а я слышу. Вчера еще, в сенках, услышала. Потому и доверилась, что в тебе потайных мыслей нету. Я давно знала — услышу другого, как саму себя, значит, судьба. Вот и явился.
— Поедем, обвенчаемся на стороне. Церковь-то, видно, одна у нас, только дальняя, вот и поищем — авось найдем.
— Нет, Тихон, беда не в дальности.
Беда, что нашей церкви еще на земле нет. Не поставили ее. Боюсь — и венчаться нам не придется.
— Ты что, Марьяша…
— Я знаю. А ты не думай, не бери на ум. И еще знаю — меня нигде здесь не будет, а я все равно буду с тобой, рядышком.
— Не пойму твоих слов, говори яснее.
— Я и сама не понимаю, а знаю, что будет. Да и речь не о том вести надо, совсем не надо речей вести. Я вот нагляделась на тебя, славно так нагляделась, пора и свечу гасить.
